Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
— Там… – Маруся явно смутилась. – Может… неприятно находиться… с непривычки. — Ага, – добавила Таська, опираясь на перила мостика. Мостик, переброшенный через речушку, поблескивал свежим лаком и казался махоньким, а еще нарядным донельзя. — Поэтому если поймете, что вовсе невыносимо, не пускает, то… я кого из Сабуровых попрошу. Семена вон. Он и притащит ящики. Иван прислушался. Ничего-то этакого он не ощущал, кроме солнца, которое ныне разошлось на полную силу, и прохлады, что тянулась от воды. А в остальном – пели птицы, стрекотали кузнечики, комарье кружило голодными стаями, правда, уже не вызывая желания спасаться бегством. Дом… Такой вот… Ивану случалось бывать в родовых усадьбах. И большая часть их, даже если была построена во времена незапамятные, после перестраивалась сообразно модам, прибавляя себе в обличье изящества и беломраморности, обзаводясь колоннами, портиками и прочими жизненными излишествами. Усадьба Вельяминовых колонн не имела. Портиков, впрочем, тоже. Как и лепнины с мрамором. Сложенная из камня, темно-красного, цвета крови, она казалась приземистою и даже несуразно грубой. Высокие стены. И махонькие узкие окна, больше походившие на бойницы. Жесткость линий. — Ух ты… – Бер даже голову запрокинул. – Какая красота! Когда ее строили? — Давно. – Маруся сунула руки в карманы. – Очень давно… Потом, веке в семнадцатом, поставили другую, в стороночке. Ее потом и перестраивали, и украшали. Парк разбили… потом даже архитектора из Италии пригласили. Он настоящий дворец возвел… ну, если деду верить. А потом пришел Наполеон и все развалил. Ну, не лично, а во время войны… а эта вот… Это строение не всякая пушка возьмет. Главное, теперь, по мере приближения, Иван ощущал неладное. Причем что именно не так, сложно понять… чувство, будто они переступили незримую границу, и теперь солнце палит уже не так нещадно, а приятная прохлада сменилась ледяным дыханием… Смерти? Старого погоста? — Как вы тут вообще живете… – Бер поежился и потер руки. – Слушай, а разве бывает так, чтоб одновременно и холодно, и жарко? — Это другой холод. – Иван присел и коснулся земли. – Там… что-то очень древнее лежит. И недоброе. Мягко говоря… мертвое, но… — Погоди. – Бер тоже наклонился, потом и вовсе на коленки стал, а в конец даже прилег, прижавшись ухом к земле. – Там… там… да там же хрень такая… жуткая! Так это… легенда, которую вы сказали… там этот… хан? Черный? У него и глаза заблестели от восторга и осознания перспектив. — Не тут конкретно. И… – Таська поглядела на Марусю, а та вздохнула и сказала: — Честно говоря, в детстве это воспринимаешь… ну как страшную сказку. Мы вообще не чувствуем ничего такого… то ли сила привычки, то ли кровь. — Да? – Бер зачерпнул горсть земли и сжал в руке, потом стряхнул и сказал: – Как это можно не чувствовать? Земле же ж тяжко… И встал. Поглядел на дорожку, что ложилась широким полукругом, уводя выше, на тот самый обрезанный берег, к каменному кубу дома. — Ну вот так… – развела руками Таська. – Мы не чувствуем, а вот другие сюда заглядывать не любят. Сабуровы и те если и приходят, то ненадолго. Им тяжко. Прям корежит… Аленка только способна. Мать ее могла. Но она вообще везде могла ходить. И пока в силе была, то и всем полегче. А потом ушла, Аленка же в силу еще когда войдет, если войдет. |