Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 90 – Екатерина Насута

— Тогда мне придется ее убить. И тебя тоже.

— И убьешь?

Рубеус не ответил, молча развернулся и ушел в дом. Нет, все-таки человеком быть проще… смерти Фома не боялся, просто… было в предложении Хранителя что-то от предательства. Зато с Конни разрешили встретиться, разговор вышел короткий, мятый и бестолковый, Фома пытался найти слова, чтобы объяснить то, чего сам не понимал.

— Передай, что я согласна, - видно было, что ей тяжело говорить, в странной кровати из прозрачного материала, опутанная проводами и трубками, она походила на гусеницу, запутавшуюся в паутине чужого кокона. - Извини, что втянула в историю. Скажи, чтобы сегодня, сейчас или позже. Главное, чтобы сегодня. И у меня есть условие. Тебя должны вернуть домой. Там ведь дом, правда?

— Правда.

— Хорошо, когда есть дом, - Коннован закрыла глаза. - Я в гости как-нибудь загляну, ладно?

— Буду рад видеть.

— Ну тогда иди, пусть поторопятся. Неприятные вещи лучше делать быстро. - Конни улыбнулась. - и удачи тебе…

Все было быстро и до невозможности официально. Холодно-отстраненный тон Рубеуса, неуместно-жизнерадостная улыбка Мики и его, Фомы, старания держаться от да-ори подальше. А Коннован улыбалась, нехорошо так улыбалась, совсем как перед боем.

— Не вмешивайся, - попросил Голос. - Сейчас тебе меньше всего нужно привлекать внимание.

Не вмешиваться? Наверное, к совету следует прислушаться. Да и что он может сделать? Ничего. Но и оставить все как есть, Фома не может. Это не по-человечески.

Рубеус

Все, что у него осталось - это те короткие часы, когда она спит. Можно смотреть или прикоснуться, можно разговаривать, хотя Коннован все равно не услышит. Наверное, поэтому разговаривать легко, и вспоминать, и рассказывать, и просто сидеть, вслушиваясь в ровное дыхание.

Мика против этих посещений. Она считает их своего рода болезнью, легким безумием, а ему плевать. Времени мало и с каждым разом все меньше, доза снотворного постепенно уменьшается, а скоро надобность и вовсе отпадет. А без снотворного не будет глубокого сна, позволяющего быть рядом с ней.

Раз за разом Рубеус прокручивал в памяти события прошлых месяцев, пытаясь найти ошибки, и находил, и даже понимал, как следовало бы поступать, но… это «бы» принадлежало прошлому, а прошлое нельзя исправить.

— Знаешь, ты очень нужна мне. Я не представляю, как буду жить дальше, и не представляю, как тебя вернуть. Наверное, никак.

Коннован не отвечает, это хорошо, потому что когда она отвечала, разговора не получилось. Хотя, у него никогда не получалось разговаривать с ней нормально, командовать - да, орать - тоже да, а вот просто разговаривать - нет.

Ну вот, время на исходе - ресницы чуть дрогнули, скоро Конни очнется. Значит, пора уходить…

Под дверью кабинета ждал Фома. Надо же, сам пришел, а все эти дни избегал попадаться на глаза. И правильно, что избегал, задумчиво-печальный, почти скорбный вид мальчишки раздражал до невозможности. Рядом с ним Рубеус ощущал себя… грязным что ли?

— Можно? - он терпеливо ждал, пока Рубеус откроет дверь. Чистые глаза неприятно-светлого оттенка, отросшие волосы падают на лицо, и Фома постоянно убирает их. Постригся бы. - Я не надолго, извини, что отвлекаю, просто дело такое… безотлагательное.

— Чего надо?

Пожалуй, прозвучало чересчур грубо, но Рубеус сейчас не в том настроении, чтобы быть вежливым.