Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 72 – Екатерина Насута

Но Рубеус не желает понимать, более того, со свойственной ему прямотой предупреждает:

— Ты же все равно проиграешь.

— Возможно.

— Но тогда зачем?

— Тебе лучше знать, это ведь ты меня вызвал.

Он молча разворачивается и уходит. Хоть бы «до свиданья» сказал, что ли. А облака постепенно рассеиваются, небо по-прежнему туманное, будто чай, разбавленный молоком, зато луна яркая. Если прищурить один глаз и долго-долго смотреть на луну, то их становиться две. Две луны на двенадцать башен - один к шести, неравное соотношение.

Нечестное.

Ужин проходил в обстановке торжественной, но слегка нервной. Рубеус молчал, Мика, наоборот, трещала без умолку, Дик вздыхал, а я… честно говоря, я испытывала удовольствие, мазохистское, щедро приправленное болью и обидой, но все-таки удовольствие.

Никогда раньше меня не воспринимали настолько всерьез, чтобы нервничать.

— Зима в этом году несколько затянулась, - Мика откидывается на спинку стула, позволяя остальным оценить красоту наряда. Главным образом, красота заключалась в глубоком, почти на грани приличий, декольте. Наверное, я просто ревную. Хотя кого, к кому и, самый интересный вопрос, зачем?

— Снаружи ужасно холодно.

— Неужели?

— А ты не заметила? - Удивляется Мика. - Ты ведь полночи во дворе просидела.

— И что?

— Ну… не знаю. Ничего, наверное, просто холодно и все. Даже здесь дует.

— А ты оденься потеплее.

— Как ты?

— А почему нет?

Мика брезгливо подживает губы, конечно, она у нас рождена для шелка и драгоценностей, а все остальные должны обеспечивать подходящие условия. Мое предложение оскорбительно для Мики, впрочем, это - ее личные проблемы.

Рубеус молчит, он намеренно меня игнорирует, а мне смешно, правда, у этого смеха легкий привкус истерики, ну да я просто не умею смеяться иначе.

— А тебе не страшно? - Все-таки Мика не выдерживает, касается запретной темы и Рубеус мрачнеет еще больше.

— Чего же мне бояться в моем замке?

Намеренно подчеркиваю «моем», хотя видит Бог, в Хельмсдорфе нет ничего моего. Я это понимаю, а Мика - нет, она с радостью заглатывает брошенный крючок, думая, что дразнит меня.

— Ну, например того, что замок скоро перестанет быть твоим… или того, что ты сама перестанешь быть. В физическом плане. Ты не боишься смерти?

— Нет. А ты?

Мика смеется, как-то чересчур нервно. Ну тема такая… специфическая. Отсмеявшись, она долго и задумчиво вертит в руках вилку - тонкие запястья, тонкие пальцы, тонкие золотые браслеты - и задает очередной вопрос.

— Дик не хочет быть твоим секундантом. Я, кстати, тоже, остаются люди. Ты же не против?

А это уже почти оскорбление, впрочем, теперь я намного проще отношусь к формальностям, и на оскорбление не оскорбляюсь.

— Конечно, нет. Пусть это будет Фома.

— Почему он? - В голосе Рубеуса звучит недовольство. - Почему опять Фома?

— А почему нет? Ему я хотя бы доверяю.

— А мне, значит, не доверяешь?

— Ну… как тебе сказать… не то, чтобы не доверяю, но в силу некоторых обстоятельств вынуждена относиться с определенным предубеждением. - Получилось красиво и вежливо, но Дик отчего-то поперхнулся соком, а Мика фыркнула, как кошка, упавшая в ванну с духами.

Впрочем, она и есть кошка, а судя по запаху, в ванну с духами падает регулярно.

— И, кроме того, Фоме я многим обязана. Мне бы не хотелось терять его из виду. В случае победы ты же не станешь убивать его?