Онлайн книга «Хроники ветров. Книга суда»
|
Думать о Карле, о вчерашнем разговоре, было же что-то важное, о чем нельзя молчать. Честный выбор, честная игра. — Мне нужно пару недель. Ну, передать дела, думаю, Брик справится… если, конечно, сворачивать не начнут, тогда придется задержаться. Ты же понимаешь, что нельзя просто взять и бросить, - это уже почти извинение, и в другое время Рубеус принял бы, и пару недель, и пару месяцев. Черт побери, он ждал бы столько, сколько понадобится, но не сейчас. — Пару недель - это же недолго… — Долго. Конни, ты соберешь свои вещи и уйдешь со мной. Сегодня. Сейчас. Карл просил передать… точнее, спросить у тебя, кто такой Серж. — Серж? Он… он вернулся, да? Вопрос-утверждение. Черт побери, да что с ней произошло, одно слово, одно имя и нет больше улыбки, точнее есть, но… беспомощная, растерянная, испуганная. Вот именно, страх. Явный, застарелый, берущий начало в Проклятых землях, в той боли, которую ей пришлось пережить. Дрожащие пальцы, дрожащие руки, дрожащие ресницы. А он понятия не имеет, что сказать и успокоить. — Почему он вернулся? И когда? — Две недели назад. Конни, не надо… — Бояться? Я не боюсь. Я останусь и убью его. Я должна его убить. - Она произнесла это с такой убежденностью, что стало по-настоящему жутко. - Почему ты не спрашиваешь, откуда эта ненависть? Или знаешь? Карл рассказал? Наверное, он должен был предупредить, с чем ты имеешь дело, он всегда предупреждает, объясняет… любит объяснять. Всхлип. Твою мать… — В Хельмсдорфе безопасно. — Нет. Серж достанет. Не важно где, если жив, то достанет. Просто ждет, выбирает момент, чтобы подойти поближе. Но ты ведь защитишь меня, правда? Ты обещал защитить. — От чего, Конни. Пожалуйста, расскажи, я должен знать, с чем, то есть с кем имею дело. Идиотски звучит, не те слова, но другие на ум не приходят. — Рассказать? - она вдруг оскалилась. - Что тебе рассказать? Как он меня насиловал? Или как шкуру сдирал и кости выламывал? Или как бросил подыхать, пришпилив саблей к земле, моей же саблей, как бабочку. Солнышко встает и поджаривает, медленно-медленно… воняет паленым, только не до запахов, потом что жить хочется. Очень хочется. Коннован отвернулась. — Дождь начался. Там другие дожди, вода повсюду и на небе тоже, солнце тонет и вроде бы есть шанс выжить. Только сначала нужно выдрать эту чертову саблю, а руки почти не слушаются, и пальцы тоже. Срастись не успели, а дышать больно и вода повсюду. Но если не выдрать, то дождь закончится и снова будет солнце и смерть. А когда она все-таки поддается, то понимаешь, что все равно сдохнешь, потому что ноги парализованы. Ползешь, рукой за траву, и подтянуться, потом снова… а она мокрая, выскальзывает, и грязь вокруг. Сознание же то проваливается в яму, то снова появляется, но вместе с ним - боль. Знаешь сколько я проползла? Двести метров, всего какие-то чертовы двести метров! И все равно сдохла бы, если б не Фома. Я боюсь, Рубеус. Раньше не боялась, даже хотела встретить этого подонка и рассчитаться, а теперь мне страшно. Почему? — Не знаю, - обнять, успокоить, защитить. Она не сопротивляется, доверчиво кладет голову на плечо и просит: — Убей его, пожалуйста. Коннован Зачем я рассказала ему? Дура, трижды дура. У Рубеуса такое лицо, что… мне страшно. Сейчас он уйдет, и я снова останусь одна. Я не хочу, я… пистолет где-то здесь валяется, будет не больно, дуло к виску и на спусковой крючок. |