Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 14 – Екатерина Насута

Теперь крови много, глоток за глотком. Солоноватая…

— Г-господин… - человек стоит возле выхода из пещеры, вижу темный силуэт на фоне темного же неба, силуэт пятится к выходу.

— Г-господин, я н-не думал… я бы н-не позволил… - человек разворачивается и убегает. Догнать бы, но на некоторое время я утолила Жажду, тем более второй, которому понравились мои клыки, еще жив. Разодранные руки, разорванное горло, неаккуратно, много крови пролилось на одежду, но кое-что еще осталось. На сегодня мне хватит.

А завтра… завтра и подумаю.

От содранной с трупа шубы пахнет кровью, но мне уже все равно, проваливаюсь в сон, немного болезненный, но живой, согретый чужой кровью.

Я просыпаюсь от зова и долго не могу сообразить, где нахожусь. Камень, иней, трещины, смерзшаяся кровь и льдинки на грязной шерсти.

— Где, где, где?… - вопрос стучит в висках. Господи, как же я ждала этого момента.

— Здесь…

Нити, приняв ответ, радостно всколыхнулись.

— Жди.

Жду, я так давно жду, что еще несколько часов… или дней не играют роли. Поплотнее закутаться в полушубок, свернутся клубочком в мягкой утробе и с закрытыми глазами всматриваться в пронизанную яркими нитями темноту.

Искристо-золотой - радость. Оранжевый - беспокойство. Мне рады, за меня беспокоятся, и, черт побери, я почти дома.

Фома

Ярви появилась после захода солнца. Честно говоря, Фома уже успел пожалеть о решении столь опрометчивом, более того, он надеялся, что девушка не придет, но… тихий робкий стук в дверь разрушил надежду.

Она была худой, с длинными спутанными волосами неопределенного цвета и разбитым в кровь лицом. Левый глаз почти заплыл, широкая ссадина рассекла правую скулу, а распухшие, лопнувшие губы казались непомерно большими для такого худого лица.

— Кажется, у кого-то был очень неудачный день, - отозвался Голос. - Ты бы хоть поздоровался.

— Добрый вечер, - Фома понятия не имел, что и как говорить дальше, присутствие Ярви его смущало. Она же, вздрогнув от звука его голоса, прижалась к стене. Боится? Она его боится?

— Проходи. Спать будешь вон там, - Фома указал на кровать, решив, что завтра же придумает что-нибудь со второй кроватью, а сегодня можно вообще не ложиться, ночь хорошая, самая подходящая для работы. Ярви по-прежнему жалась к стене.

— Есть хочешь? Хлеб, правда, не слишком свежий.

И снова молчание. Может, она немая?

— Скорее сильно испугана.

— И что делать?

— Ничего. Не обращай внимания, вернись к работе и вообще, представь, что ее здесь нет.

Последовать совету, данному Голосом, оказалось несложно. Ярви, забившись в самый темный угол комнаты, затаилась.

— Тебе не стоит бояться меня, - разговаривать, сидя спиной к собеседнику, было несколько непривычно. - Меня зовут Фома. А ты Ярви, правильно?

Ни звука, ни вздоха, ни шороха.

— Я здесь недавно, ничего и никого не знаю. И ничего толком не умею. Писать вот умею… ну и красить.

— Что красить? - голос тихий-тихий, но хоть какой-то отклик.

— А не важно, что. Одно время были пушки, потом повозки, потом опять пушки… здоровые такие, углов много, деталей мелких, а нужно быстро.

— Почему быстро?

— Норма. Если не успеешь, разводящий потом накажет.

— И наказывали?

— Довольно часто. Видишь ли, писать у меня получается намного лучше, чем красить, - Фома обернулся, медленно, стараясь не делать резких движений. - Честно говоря, не самые приятные воспоминания.