Онлайн книга «Хроники ветров. Книга суда»
|
— Ты что-то сказал? - переспросил Лют, но Рубеус отмахнулся: сейчас главное успеть, а все остальное потом. Ледяные крылья Северного Ветра раздирали пространство. Анке торопился, но все равно летел слишком медленно. Больше всего Рубеус боялся, что связь оборвется, исчезнет, тонкие нити меняли цвет с невероятной скоростью, и прочесть что-либо было невозможно. Желтый-красный-черный-белый-черный-белый-красный-белый-белый-белый… нити медленно таяли в окружающем снежно-белом мареве. Ломаная линия плоскогорья разрезала заснеженное поле пополам. С одной стороны - Пятно, с другой - Мертвые степи Святого Княжества. Точка выхода где-то в нагромождении камней, вероятнее всего пещера, нужно искать вход… Анке тихо скулил и вертелся на месте, подымая целые тучи серебристого легкого снега… бежал собакой по невидимому следу. Замер у черного зева пещеры. Внутри темно и холодно. Рубеусу казалось, что он привык к холоду, но находиться здесь, в черно-ледяной утробе горы было просто невозможно. В центре пещеры уродливой статуей лежал мужчина с разодранным горлом, а у самой стены, с головой укутавшись в какую-то грязную овечью шкуру, спала Коннован. Сумасшедшая, ну разве можно спать в таком холоде? — Эй, просыпайся… Нити продолжают гаснуть… не слышит, слишком поздно. Неужели он снова опоздал? Ну уж нет. Овчина смерзлась в тяжелую ледяную глыбу, и Коннован была частью этой глыбы. Какая же она холодная, а сердце бьется едва-едва. Спешить, снова спешить, она умирает… Куда? Перстень привычно кольнул палец, сообщение состояло из одного-единственного слова: Саммуш-ун. Правильно, там лаборатория, и Карл, если не он, то… смерть. — Потерпи, хорошо? Еще немного? Она молчит, но сердце начинает биться чуть ровнее. Новая отсрочка. — Ей будет больно. — Конечно, будет. Ей в любом случае будет больно, - Карл действует с профессиональной жесткостью. - Жалеть потом будешь, помогай. Держи. Коннован вдруг приходит в себя, пытается сесть, вырваться, хрипит… ее агония, наплывая волнами, корежит. — Терпи, - приказывает Карл, не понятно только кому. - Держи… да держи ты ее, одежду нужно срезать. И срезает. Черные лохмотья куртки, серые - рубашки, белые, омертвевшие - кожи… ей же больно. — Ты что делаешь? — Удаляю некрозы, лучше сейчас, чем потом. Оттают, гнить начнут, а там заражение… иммунитет ни к черту, полный набор, полузалеченные ожоги… - сияющее лезвие скальпеля взрезает коричневую корочку на бедре. — Обморожение… - синеватое пятно мертвой кожи на ладони… — И трофические язвы, - лезвие замирает у темного пятна-провала на щеке, точно выбирает, резать или нет. - Это не считая некоторых других… ран. Любопытно. Тело под руками выгибается дугой и тут же оседает на измазанную кровью простыню. — Мать твою! Сказал же держать! И еще, поговори с ней. — О чем? — Да какая разница, просто поговори, чтобы голос слышала… - Карл взял с соседнего столика тонкие стальные иглы. — Еще одно, пожалуйста, усвой, что я лучше тебя знаю, что нужно делать. Будешь мешать - она не выживет. Заодно запоминай, как капсулу жизнеобеспечения подключать. Первая игла с противным хрустом вошла между ребрами. Коннован Темно. Холодно. Больно. Три слова моего нового мира. Больше больно, чем холодно, и больше холодно, чем темно. И совсем уж немного страшно. |