Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 102 – Екатерина Насута

— Я умру?

— Вероятно, да. Извини.

— Вытащить надо, - трогать нож страшно, и Фома долго не решается прикоснуться к рукояти, а землянично-кровяное пятно растет на глазах. Обидно умирать, когда солнце, лето и одуванчики… и жить только-только начал, Ярви опять же огорчиться. Как она здесь одна? Рукоять скользкая от крови, ничего, ухватить поудобнее, сжать и одним движением…

— Стой! Подожди… в общем, есть один вариант. Выжить - выживешь, только…. нужно кое-что сделать.

— Делай.

Фома опустился на траву, боль проступала постепенно, наполняя легкие жидким огнем.

— Тебе не понравится, - предупредил Голос. - Некоторые изменения обмена веществ усилят регенерационные способности, однако чтобы их запустить, необходим катализатор.

— Не понимаю.

— Кровь нужна. Человеческая. Всего несколько глотков.

— Нет.

Фома только представил и… тошноты не было, была чужая забытая жажда, выдранная из глубин памяти. Он не поддастся. Лучше уж человеком умереть, чем так.

— Лучше вообще не умирать. Подумал, что будет с ней? А вдруг Удольф вернется? Думаешь, простит и исправиться? А книга? Ты ведь не дописал книгу, обидно, правда? Этот все равно умрет, не от раны, так от перитонита. И ты следом. А кому нужно твое благородство?

Голос был прав, во всем прав, вот только Фома не мог поступить так, как хотел голос. Кровь - это…

— Это физика, биологи и биоэнергетика. Тебе нужно всего-то два глотка, а потом все будет как раньше… только в следующий раз пистолет держи при себе, хорошо?

Фома кивнул. Огонь внутри пожирал силы. Нужно решиться… или не решиться. Раненый рядом, уже не хрипит, но еще дышит, грудь мерно вздымается, а на темной шее тонкой полосой выделяется жилка. Два глотка… немного… зато он, Фома, останется жив. Ярви огорчится, если он умрет. Ярви не позволят остаться, и Удольф может вернуться. Нельзя умирать, значит…

— Молодец. Возьми нож, теперь можешь вынуть. - Голос шелестел в голове, прогоняя иные мысли.

Рука дрожит. И пальцы соскальзывают с липкой рукояти, выдернуть нож удалось не сразу, зато потом… как же больно… клинок длинный, в полторы ладони, и широкий, с остро заточенным краем и глубокой канавкой. Вниз стекают, летят капли крови, оседают на траве диковинными ягодами.

— Теперь быстро надо. Давай, к горлу, вот так… и резко в сторону, чтобы по артерии попал… пей, быстро.

Кровь хлынула мощным потоком, и Фома, прижавшись губами к ране, сделал глоток. Чуть не стошнило, теплая, солоновато-сладкая…

— Пей, давай, пока он живой, - Голос подхлестнул болью.

Еще глоток, и еще один. Только хуже. Огонь из раны расползается, вот-вот дойдет до сердца и тогда смерть. Зря он затеял, нужно было смелости набраться, умереть человеком. Фома пил, уже не ощущая ни вкуса, ни запаха, продолжал глотать, давился и тихо мечтал о том, чтобы потерять сознание. Желание исполнилось.

Коннован

На то, чтобы рана полностью затянулась, ушло три недели. Я не могу сейчас вспомнить, чем я занималась эти три недели, двадцать один день из памяти будто и не было.

А может, и не было. Время - странная вещь.

Внизу весна в разгаре, раньше я любила весну, роса на траве, цветущая черемуха и от расшитого запахами воздуха пьянеешь. Здесь же воздух пахнет пылью и порохом, на редких пучках травы не роса, а каменное крошево, оно же и в воздухе, забивается в легкие, оседает на одежде и волосах, режет глаза… желтые разводы на крыльях палатки - пыль. И внутри пахнет ею же. Ничего, в конце концов, пыль - это не так и страшно, переживу.