Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 101 – Екатерина Насута

— Подыми его, Харр, говорить буду, - хриплый голос, рыжая спутанная борода и глаз, перевязанный серой от грязи тряпицей.

— Чего уставился? - Одноглазый сплюнул под ноги.

— Да так, ничего.

Первая боль прошла, и Фома пытался восстановить дыхание. Держали его крепко, не вырвешься, да он и не пытался, что толку вырываться, если их трое, а он один и без оружия.

— Пастух, значит?

— Пастух.

А солнце-то к западу скатилось. Это ж сколько он проспал? Выходило, что долго. Ох и прав Михель, никакого с Фомы толку, даже пастуха и того не вышло… уведут стадо.

— Деревня где? - поинтересовался кто-то, кого Фома не видел, от человека разило чесноком и чем-то еще, гнилым и темным.

— Слышь, чего тебя спрашивают? Деревня где?

Фома молчал, судорожно соображая, чего делать дальше. Показывать путь к деревне нельзя, а вдруг здесь не трое, а больше? Какая-нибудь банда, оголодавшая и бесшабашно-отчаянная, которая не станет обращать внимание на то, что деревня находится под защитой Хранителя.

— Ну, где деревня? - тот же голос, и болезненный удар сзади, упасть не позволили, держали за шиворот, ожидая, пока Фома отдышится. А он вдруг понял, что его убьют, и не важно, расскажет он про Кахеварденнен или будет молчать дальше.

— Да чего ты с ним возишься, Харр, не видишь, у парня со страху речь отняло.

Смех. Одноглазый довольно щурится и нарочито медленно вытаскивает из-за пояса нож.

— Ну, не хочешь говорить, дело твое… давай, Ухо.

Тяжелые ладони ударили по плечам, заставляя опуститься на колени, но Фома выстоял… почему он такой бестолковый, в сумке ведь пистолет, а сумка у дерева, с голыми руками против троих не повоюешь.

— Ты это, расслабься, - посоветовал Харр, - больно не будет, раз и все.

Лезвие грязное, то ли ржавчина, то ли кровь. А страха нет, будто и надо так. Сердце бешено колотится, разгоняя кровь по телу, и странный туман в голове, чужие мысли, чужие желания, чужое стремление выжить во что бы то ни стало.

Ржаво-рыжее лезвие летит к горлу… Медленно, отчего все вокруг такое медленное, Фома успевает и вывернуться из чужих рук, и перехватить удар. Пальцы сжимаются на толстом запястье, тянут вперед, а тело уходит куда-то вбок. Нож на траву, снова медленно… воздух плотный, чей-то крик… резкая боль в боку… и до чего все странно.

Сознание отключилось.

Фома и сам не понял, как это у него получилось, он же совсем не умеет сражаться, а тут… два трупа и один раненый, лежит, прижимая руки к животу, а сквозь пальцы просачиваются темные струйки… кровь? Фому затошнило. Это не он! Он никого не убивал, он…

— Ты. Или я, если тебе так легче, - спокойно заметил Голос. - Вопрос выживания, либо ты убиваешь, либо тебя.

Фома вытер руки о траву, голова странно кружилась, а запах крови вызывал… тошнота прошла, зато появилось желание попробовать. Всего каплю, горячую, медово-сладкую капельку.

— Прекрати. - Фома зажмурился, пытаясь вернуть душевное равновесие, а оно не возвращалось. - Пожалуйста, прекрати, они же люди… и помочь надо.

— Себе помоги, - огрызнулся Голос. - У тебя нож в легком, а долго блокировать болевые центры я не могу.

Черная рукоять, сантиметра два блестящего лезвия, а остальное внутри, в теле. А Фома совсем не ощущает ни лезвия, ни раны, но смотреть неприятно. По рубахе расплывается пятно, теперь кровь не черная, как у раненого, а ярко-красная, будто вызревающая земляника.