Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 152 – Екатерина Насута

— Идет.

Сине-желто-красный мяч прыгнул ко мне, а Тора задала вопрос.

— Зачем ты пришла?

— Ищу одну вещь.

Тора кивнула, похоже, мой ответ вполне удовлетворил ее любопытство. А теперь что? Мяч в руках был нестерпимо горячим. Ладно, мы же играем? По правилам? И осторожно - не хватало еще покалечить ребенка - я бросила горячую игрушку.

— Кто ты?

— Я - Тора. Это название. У каждой вещи есть название.

— Тора - это имя, ты же не вещь.

Девочка задумалась, потом отрицательно мотнув головой, быстро бросила мяч мне.

— Что ты ищешь?

— Оружие. Где ты живешь?

— Здесь. Как называется оружие, которое ты ищешь?

— Молот Тора. Где тот, кто приходил до меня?

— Не знаю. Я сделала ему дверь. А что ты будешь делать, когда найдешь?

— Если найду, я скажу одному… человеку, который послал меня сюда. Кто еще живет на базе?

— Здесь? - Переспросила Тора, прижимая мячик к груди. - Больше никого. Мне надоела эта игра. Пошли пить чай.

— Чай? - Нелепость ситуации приводила меня в состояние ступора. База, девочка, мячик, вопросы…

— В пять часов вечера хорошие девочки пьют чай с вареньем. Ты же хорошая девочка?

— Наверное.

— Тогда пойдем, я приглашаю тебя в гости. - Тора протянула ладошку. Теплая и совершенно обыкновенная ладошка совершенно обыкновенной человеческой девочки, чуть влажная и слабая. - Только чур идти не быстро, я быстро не умею. Ты красивая, я наверное, тоже хочу быть такой, но еще подумаю. Ты любишь чай? А варенье? А какое вишневое или клубничное?

— Клубничное.

— Я тоже. Ты мне нравишься.

И мы действительно пили чай. С вареньем. И свежими булочками. Разумом я понимала, что все происходящее было невозможно по определению, но… круглый столик на колесиках, фарфоровый чайник, фарфоровые чашки, фарфоровые блюдца, фарфоровая же ваза для варенья на длинной тонкой ножке. И шоколадные конфеты «Мишка на севере». И Тора, которая гармонично вписывалась в этот нелогичный фарфоровый мир.

— Ты болела, - сказала Тора. - И еще болеешь. Тебе сделали больно, почему?

— Самой бы хотелось знать.

— Ты была хорошей?

— Да.

— Но тебе все равно сделали больно?

— Да.

— Мои вопросы тебя расстраивают. Ты не хочешь отвечать, я раньше тоже не хотела разговаривать, потому что было больно. Я была хорошей, но они все равно сделали больно. Я все думаю, почему? Я не знаю ответа. И ты не знаешь. - Тора вздохнула. - Будешь еще чай?

— Нет, спасибо.

— Тебе не вкусно?

— Вкусно. Я просто больше не хочу.

— А что хочешь?

— Поговорить.

— Ладно, говори. - Тора подбросила мячик вверх, и счастливо засмеялась. - Со мною редко говорят. А еще реже заходят в гости на чай. Хочешь, я покажу тебе мой дом?

— Хочу.

Я начала привыкать к этому странному ребенку, в котором на самом деле не было ничего детского, кроме внешности. И запаха - какао, булочки и корица…

— Пойдем

Эта экскурсия надолго запомнится мне. Длинные коридоры с невыразительными серо-зелеными стенами, ослепительно яркие лампы, похожие на прилепленных к потолку личинок, стерильные лаборатории с работающим вхолостую оборудованием и стерильные же комнаты, в которых никто не жил. Но пыли не было. Скрипучая, болезненная чистота, совершенно неподобающая живому месту.

— А где все?

— Выключились. - Ответила Тора. - Я не хотела, я просто не знала, что их нельзя включить обратно. Это можно, а других нельзя.