Онлайн книга «Хроники ветров. Книга цены»
|
Хлопнула дверь, нарочито громко, точно стремясь передать все раздражение вошедшего. — Встать! - Яростный рев Гарро ураганом прокатился по казарме. — Приперся, - пробурчал Ским, сползая с кровати. - Интересно, зачем? Глянь ты, сюда идет… надеюсь, я ничего такого не успел натворить. Гарро остановился перед Вальриком и, ткнув толстым пальцем в грудь, рявкнул: — Тебя, урода хилого, камрад Суфа видеть желает! Ну? Чего стоишь? Бегом! От обычного тычка, которым Гарро подкреплял приказы, Вальрик увернулся, и спешил он не столько из желания угодить камраду Суфе, сколько потому, что предстоящая беседа обещала некое разнообразие. Ну и Гарро, конечно, злить не следовало. Рубеус Дождь. Скользкий камень щетинится редкими клочками-колючками белого лишайника, капли скатываются в трещины, собираясь в тонкие нити, которые в свою очередь сплетались в серую неопрятную ткань ручьев. Воды много. Мешает. Ветер мокрым псом жмется к ногам, не желая идти вперед. Дождь смывает следы и растворяет запахи, дождь помогает беглецу, но, несмотря на помощь, шансов у того нет. Капли крови тают на камнях, сначала темно-багряные, чуть вытянутые, похожие на мелкие пшеничные зерна, потом светло-розовые, бесформенные, изуродованные влажной лапой ливня, потом… потом остается лишь едва ощутимый запах. Человек бежит вперед, падает, поднимается, расцарапывая ладони, и снова бежит, подгоняемый страхом и робкой надеждой на чуда. Чуда не будет. Рубеус старательно избавляется от посторонних мыслей… ну какое ему дело до того, что думает и на что надеется беглец? Всего лишь человек, а людей много… и война идет, граница, заводы… беспокойный Волчий перевал, за которым нужно постоянно наблюдать… Запах стал отчетливее, а капли крови на камнях менее размытыми. А вот длинный след в скользкой глине, здесь он снова упал… отпечаток руки, до чего же маленькая. Неужели ребенок? Девушка. Хрупкая, словно сотканная из водяных нитей. Грязная и испуганная. На мокрой рубашке желтая глина и размытая розовая кровь, а волосы светлые, почти белые… и глаза темные, человеческие, но все-таки… Анке горестно вздохнул, а девушка, попятившись, тихо произнесла: — Не убивайте меня. Пожалуйста. Наверное, если бы она завизжала, закричала или попыталась убежать, Рубеусу было бы легче решиться, но это тихое, почти утонувшее в шелесте дождя «не убивайте», разорвало те клочки души, которые еще оставались. Почему она? Почему не мужчина, который хотя бы попытается отстоять жизнь. В бою убить легко, но не так… какой из нее боец? Израненная ладонь, зажимает ворот рубахи, губы дрожат, а по щекам текут слезы. Или это дождь. Просто дождь. — Пожалуйста… Что ей ответить? Что он не имеет права отступить? Что ее жизнь - это своеобразная цена, каприз Диктатора и вместе с тем призрачная надежда выжить для других людей, защищенных границей? Что даже если Рубеус отпустит ее, то она все равно умрет. Глупо. Нужно закончить дело, чем дольше он стоит здесь, тем хуже делает, и себе, и ей. Анке скулит, то ли от жалости, то ли от нетерпения, в эту минуту Рубеус ненавидит и его, и себя. У нее тонкая шея, которая ломается с неприятным хрустом, а глаза не черные, как он подумал вначале -темно-синие с лиловым отливом. Мертвая, она некрасива, похожа на мокрую грязную тряпку, которую противно взять в руки. И Анке, гневно хлопая крыльями, пытается сбросить со спины неприятную ношу. Анке не желает нести мертвеца, и Рубеусу приходится взять ее на руки. |