Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 57 – Екатерина Насута

— Брат Димитриус. — я изо всех сил старалась не сорваться на крик, вместо того, чтобы оказывать помощь парню, мне приходится возиться со священником, впавшим в истерику. — Сядьте, пожалуйста, вон туда, и побеседуйте с Наремом о высоком, он в последнее время сильно о душе беспокоится, а Вальрика оставьте мне. Клянусь, если вы будете мешать, и он умрет, то, прежде чем князь открутит голову мне, я проделаю ту же процедуру с вами. Понятно?

— Да.

— Вот и хорошо.

В целом, все оказалось не так и плохо. Пара сломанных ребер, двойной закрытый перелом левой руки, вероятное сотрясение мозга, сломанный нос, рваная рана на голове и ушибы. Очень много ушибов. Всякий раз, стоило мне прикоснуться к княжичу, как брать Димитриус тут же вскакивал со своей табуретки, и нерешительно потоптавшись на месте, снова садился. Нервный он, однако.

А Вальрик молодец. Очнулся почти сразу, но, стиснув зубы, терпел. Даже когда рану зашивала, и то не пикнул. Упрямый.

— Здесь пока поживешь.

Он кивнул.

— Князю сама доложу.

Он снова кивнул.

— Ильяс, пригляди за ним, я скоро вернусь. И еще. Никакого кровопускания! Понятно?! — Оскорбленная физиономия брата Димитриуса стоило того, чтобы на нее полюбоваться.

— А что мне делать?

— Молитвы почитайте.

— За упокой? — Толстяк был настроен пессимистично.

— Только если сами упокоиться хотите.

Шутка моя монаху не понравилась, он запыхтел — ни дать, ни взять, еж возмущенный — и, перекрестившись, благочестиво воздел глаза к потолку. Губы его шевелились, но наружи не прорывалось ни звука. Ох, святой отец, есть у меня такое нехорошее предчувствие, что в скором времени вам придется читать много заупокойных молитв. Дай-то Бог, в которого мы, да-ори, не верим, но продолжаем надеяться, чтобы я ошибалась.

Князь ждал меня. Князь был зол. Нет, не так, князь кипел, переполненный яростью, и прямо-таки жаждал дать этой ярости выход. Похоже, его версия произошедшего несколько отличалась от моей. Зато монахи куда-то исчезли.

— Ну? — Кустистые брови сошлись на переносице, а усы грозно встопорщились. — Ты можешь объяснить, как этот мальчишка посмел поднять руку на собственных братьев?!

— Могу.

Этот мальчишка лежит сейчас пластом и мучается от боли, а оскорбленные братья, небось, заливают горе вином из запасов заботливого папаши. Одна надежда — у его светлости хватит терпения выслушать мой вариант событий.

— У него выхода не было.

— Неужели?

— Их четверо и с оружием…

— Деревянные игрушки!

— Оружие. Дубина тоже из дерева, а кости ломает. Они воины. Вальрик — мальчишка.

— Он мог убежать!

— А вы хотели бы, чтобы ваш сын бегал от неприятностей?

Князь возмущенно фыркнул, отметая крамольную мысль, и задумался. И чем дольше он думал, тем спокойнее мне становилось. Володар — не идиот, сообразит, что Вальрик не стал бы затевать драку сразу со всеми, а, если бы и стал, то уж об оружии позаботился бы.

— Сильно пострадал?

— Жить будет. Но… да, сильно.

— Чего они не поделили? — Князь тяжело опустился на деревянный трон, и я впервые увидела, насколько он стар. Руки почти одного тона с темным деревом, глубокие морщины шрамами, а в волосах полно седины. — Вино будешь?

— Буду.

Мы пили молча, я рассматривала апартаменты, а Володар меня.

— Ладно, можешь идти.

Я поднялась.

— А он молодец. Двоих бы одолел, как ты думаешь?