Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 240 – Екатерина Насута

— Ладно, допустим, Морли согласен, Вальрик тоже, а Нарем? Что если он, повернутый на вере и Библии расскажет правду? Или то, что считает правдой?

— Он с нами. Нам поверят.

Поверят. Людям нравятся красивые истории, вот только допрашивать их будут не крестьяне из соседнего поселка, а опытные, умелые палачи. Сначала вежливые вопросы, с виду безопасные, как детский лепет, потом сопоставление фактов. Я ни минуты не сомневалась, что сразу после прибытия четверку разлучат. Князя, Морли и Нарема в комнаты для гостей, оборудованные решетками и крепкими дверями, Рубеуса на цепь, в подземелье. После сопоставления фактов допрос перейдет к следующей стадии. И так до тех пор, пока неприглядная истина не выползет на свет Божий. А дальше?

У Вальрика будет шанс — пока на руке его браслет, никто не решится убить князя. Но и воспользоваться Арканом он не сумеет. Во избежание возможных неприятностей монахи хорошо замуруют вампира. Думаю, в Ватикане сыщеться достаточно глубокое подземелье.

Погано. А я ничем не помогу. Более того, связь между мной и Рубеусом разорвется в тот момент, когда он оденет Аркан.

Безумцы.

— Я должен, — повторил Рубеус. — Я хочу остаться человеком и, значит, должен.

— А Морли? Вальрик? Что с ними будет, если кто-нибудь докопается до правды?

— Они понимают. И ты пойми.

Как ни странно, я поняла. Да-ори не так уж сильно отличаются от людей.

— А ты веришь Вальрику? Веришь, что он выдержит и допросы, и искушение воспользоваться властью, что он останется таким, как сейчас? А если не выдержит, если отдаст Аркан кому-либо? Например, обменяет тебя на титул или возможность отомстить? Что ты будешь делать тогда? Как вообще можно верить людям?

— Обыкновенно, — просто ответил Рубеус. — Я знаю, что такое Ватикан и знаю, как управлять божьими слугами. Я научу его, вот увидишь, из Вальрика получится очень богобоязненный князь.

И все-таки они сумасшедшие. И я тоже, если думаю о том, что эта затея не так и безумна, как кажется на первый взгляд.

— Ты сама-то… поосторожнее. Обещаешь?

— Обещаю. — Более дурацкого обещания и придумать невозможно, но мне очень хочется пообещать ему хоть что-либо. Например, что за два месяца я найду этот чертов Полигон, вернусь и…

И Рубеус сделал то, чего я совершенно от него не ожидала.

Он обнял меня, поцеловал, а потом тихо, так, что даже я с трудом разобрала слова, сказал.

— Удачи. Мы еще встретимся, клянусь.

Эта клятва тоже было дурацкой и совершенно неисполнимой, но я поверила. Черт побери, мне нужно хоть кому-нибудь верить.

Фома

Одежду вернули, чистую, местами чиненную, но оттого втройне более родную, чем эти белые рубахи. Но Селим, вместо того, чтобы обрадоваться, сказал, будто это — верный признак того, что их убьют. Дескать, старые вещи отдали, чтоб новые не портить.

А Фома, одевшись, почувствовал себя почти хорошо. Смутное ощущение опасности он предпочел проигнорировать — в Кандагаре по определению не может быть безопасно. Потом их посадили в машину и повезли, дорога заняла довольно много времени — часа два, а то и больше. Ну и еще полчаса быстрого шага по узким коридорам, и, наконец, высокая, в два человеческих роста дверь, перед которой стояли на вытяжку два не-человека.

Фома подумал было, что, возможно, Селим не так и неправ, их убьют прямо тут, перед дверью, но, повинуясь знаку сопровождающего, тангры открыли дверь. А один из них, не удержавшись, сказал: