Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 232 – Екатерина Насута

У Карла тонкое чувство юмора: отправить меня туда, откуда я только-только вернулась.

Странный разговор продолжался. Пожалуй, мне он был нужнее, чем Рубеусу, несмотря на некоторые неудобные вопросы. А может именно благодаря этим самым неудобным вопросам.

— Выходит, я должен тебе жизнь?

— Наверное.

Он кивнул и, достав из кармана что-то, протянул мне.

— Держи.

На ладони лежал круглый медальон на тонкой цепочке. Серебро? Более чем странный подарок для да-ори.

— Жжется, — я слегка преувеличила, жжения не было, так, легкое покалывание, но я не рассталась бы с подарком, даже если бы металл причинял настояющую боль. Медальон старый, возможно даже старше меня, поскольку украшавший его рисунок почти стерся. Мне с трудом удается рассмотреть странное создание — и не зверя, и не птицу, птичьи крылья, львиные лапы и распахнутая в немом рыке клювастая пасть.

— Это грифон, — объясняет Рубеус. — Они когда-то жили в горах, а потом вымерли. Это было давно, еще до Катастрофы. Отец говорил, что когда-то мы умели разговаривать с грифонами, и этот медальон — память о том времени.

Скорее это была память Рубеуса об отце, а значит, я не имею права забирать медальон себе. Чересчур дорогой подарок получается. Но Меченый забрать медальон не согласился.

— Оставь себе.

От его взгляда я теряюсь.

— Отдарить нечем.

Это чистая правда, у меня ничего не сохранилось от той, прошлой жизни. Карл считал, что воспоминания тяготят и мешают обучению, а потому позаботился о том, чтобы у меня не осталось вещей, способных вызвать те самые, тяготящие и мешающие воспоминания.

Медальон лежит на ладони, наверное, надо сказать что-нибудь, но я понятия не имею, что принято говорить в подобных случаях. И совершенно не представляю, что делать с подарком.

— Если в карман положить, тогда жечься не будет. — Подсказывает Меченый. — А в Ватикане все равно заберут, лучше пусть у тебя… ты с нами не пойдешь.

Это не вопрос, это… приказ? Пока я удивляюсь, Рубеус поспешно, точно испугавшись возможных возражений, объясняет.

— Я все равно проиграл. Туда, с тобой мне дороги нет да и не хочу я жить рядом с такими, как этот… А тут война скоро, я же привык воевать.

— А я?

— Возвращайся домой.

Снова долгий внимательный взгляд, на этот раз мне удается выдержать его и даже улыбнуться в ответ, хотя ничего смешного в беседе не было. Мы не так давно говорили на эту тему, вернее, говорила я, а он слушал, только вот не услышал.

— Ты ведь вернешься домой? — Спрашивает Рубеус. — Обещаешь?

При всем желании пообещать не могу. Во-первых, дома у меня больше нет. Орлиное гнездо принадлежит Хранителю, и отказавшись от защиты Карла, я тем самым отказалась и от дома. Вернее я-то ни от чего не отказывалась, но вали отвечает за действия своего валири, а Рубеус бросил Карлу вызов. А во-вторых, есть еще долг и клятва, которую невозможно обойти. Рубеус правильно понимает мое молчание.

— Это связано с поединком и долгом?

— Да. Я должна найти одну вещь.

— Полигон? Или сразу Молот Тора?

— Полигон. — Я не спрашиваю, как он догадался, Меченый умен, а сопоставить факты вроде рассказа Великого Уа, Запретного ветра и Хранителя, совершенно случайно оказавшегося рядом с нашей стоянкой, сумеет и ребенок. Не знаю, зачем Карлу Молот Тора, он не снизошел до объяснений, зато дал четкие инструкции и два месяца времени. Если не успею — мои проблемы.