Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 216 – Екатерина Насута

— Во-вторых, все женщины, достигшие возраста тридцати пяти лет, подлежат уничтожению, как балластный материал популяции.

Второй вздох был гораздо громче первого.

— В-третьих, все, имеющию какие-либо пороки развития, как физического, так и психического плана, также признаются балластом и подлежат выбраковке.

Третьего вздоха не последовало, не было также слез и криков, люди будто бы заранее смирились с участью и теперь принимали ее с коровьей покорностью.

— Те, кого не коснутся перечисленные меры, будут переселены во внутренние земли Кандагара, под постоянный контроль Службы наблюдения. Подобное решение является окончательным и обжалованию не подлежит. — Илым Тор на минуту прервался, окинул толпу внимательным взглядом и продолжил. — Кроме вышеперечисленных мер надлежит казнить зачинщиков мятежа, приведшего к гибели пограничного отряда. Зачинщиками признаны…

Илым Тор спокойно перечислял имена, много имен, очень много имен, Фоме даже показалось, что этот список никогда не кончится.

— Итак. Те, кто подлежит выбраковке согласно стандартнам Кандагара, будут умерщвелны в специальном заведении на внутренней территории Кандагара. Подобная смерть — милосердна и является неотъемлимым правом любого гражданина. Зачинщики мятежа будут наказаны здесь и сейчас. Таково мое решение.

Фоме показалось, что Повелитель улыбается.

Нет, конечно же, показалось, разве можно радоваться грядущей казни?

Вальрик

День отрезвил и успокоил. Вокруг расстилалась бескрайняя желто-сизая и какая-то унылая степь, спину подпирали серые скалы, а над головой на бледно-голубом небе завис желтый шар солнца. Жизнь продолжалась. Морли, устроившись на дне канавы, деловито очищал куртку от грязи, казалось, полученная в бою рана беспокоила его куда меньше грязной одежды. Нарем тут же перелистывал библию, вяло шевеля губами. Сам Вальрик просто лежал, наслаждаясь солнечным теплом и покоем. Конечно же, он не собирался валяться без дела целый день, он лишь немного отдохнет и… и сделает что-нибудь такое, важное, что заглушит чувство вины перед теми, кто погиб.

Хотелось есть, пить и помыться. Треклятая грязь намертво въелась в кожу, вызывая жуткий зуд, заглушавший даже угрызения совести. Уже почти и не больно с того, что умерли… Анджей, Край, Масуд, болтливый Селим… Фома…

Почему не больно? Неужто привык?

Над головой крошечным драконом повисла стрекоза, Вальрику удалось рассмотреть и блестящее синее тело, и крылья, мелькающие в воздухе с сумасшедшей скоростью, и круглые в полголовы глаза. Потом стрекоза улетела, а Вальрик вспомнил старый пруд с заросшими высоким камышом берегами, зеленой, отдающей тиной водой и многочисленной мошкарой, на которую охотились вот такие же стрекозы.

Наверное, где-то поблизости есть вода… пить захотелось с новой силой, и Вальрик, преодолевая лень, поднялся.

— Куда? — Спросил Морли.

— Я скоро, — Вальрик проверил оружие, слегка отряхнул одежду и подумал, что неплохо было бы взять с собой Нарема, но потом решил, что и сам справится. Он же не воевать идет, в конце-то концов, а просто посмотрит, что к чему, и сразу же назад.

Шел он, стараясь держаться в тени скал, маскировка, конечно, слабая, но какая уж есть. Как ни странно, источник обнаружился в сотне шагов от канавы. Прозрачный родничок не только пробил путь сквозь каменное тело гор, но и вылизал, вычистил, до блеска отшлифовал русло ручья. Вальрик напился, наполнил обе фляжки, и даже кое-как умыл лицо.