Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 215 – Екатерина Насута

— Вижу, и тебе досталось.

Фома кивнул, надо полагать, что и он выглядит не лучше.

— Тут Масуд еще с нами, правда, он не жилец, все внутренности разворотило, так что сегодня-завтра отойдет… рыжий трупом, р-разодрали… Край тоже, почти пополам… больше ни о ком не знаю. А князь хитер, дождался, пока заварушка началась, и слинял, а нам теперь за него умирать. Кинул, как клиент шлюху.

— Может, еще вернутся.

— Ага, жди, вернутся. Я бы не вернулся, и от него не жду. Обидно мне просто. Тебе этот… повелитель… тоже пообещал веселую жизнь?

— Что? Ну… не знаю… допрашивал. — Тут Фома понял, что краснеет. Сейчас придется рассказать Селиму и про допрос, и про то, что он не выдержал и все рассказал, и что, если будет еще один допрос, он снова все расскажет, потому что совершенно не способен выносить боль.

Но тут на площадь вышли солдаты в синей форме, их было раза в три, а то и в четыре больше, чем в прошлый раз.

"Страшное оружие в их руках делало заслон сей надежнее любой стены, оттого человек, которого называли Повелитем, вышел к людям рода Лунного коня без страха. Он сам способен был внушить страх кому бы то ни было, а в солдатах его не осталось ни капли человечности. Блестящие шлемы из невиданного мною ранее материала закрывали головы их, и не было в шлемах тех ни единой щели, даже для того, чтобы смотреть. Грудь же опоясывали кольчуги короткие, а прозрачные, ровно стеклянные, щиты, боле удивляли, чем устрашали. Автоматы же…"

Додумать фразу до конца помешал Селим, шепотом поинтересовавшийся:

— А этот… повелитель, отчего лица не прячет?

Фома не успел ответить, потому как один из солдат, стоявший рядом, ткнул Селиму вбок короткой черной дубинкой, и Селим от этого вроде бы не сильного удара, сложился пополам.

— Молчать. — Коротко приказал солдат. Фома, увидев на гладком черном забрале шлема собственное отражение, отшатнулся. Господи милосердный, неужто там, под всеми этими доспехами живой человек? И человек ли?

Повелитель хлопнул в ладоши, и тишина на площади стала совсем оглушительной.

— Я, Илым Тор, Видящий Первого Советника Пятого Улья, наделен правом принимать решения. Для этого я прибыл в стан детей Лунного коня, чьи неразумные действия нанесли ущерб армии Великого Кандагара. Вы скажете: ущерб невелик, ибо что значат для армии смерть нескольких человек. Я отвечу: каждый, принявший руку Кандагара, важен для его правителей, и потому смерть воина… любого воина, невзирая на чин и происхождение, должна быть отмщена. Сила наша в единстве.

При этих словах солдаты ударили дубинками по щитам, звук заставил толпу содрогнуться.

— Смерть в бою — одно, а смерть от руки того, кого мы считали друзьями, кому верили, к кому решились повернуться спиной — другое. Скажи, Хан Ука-Тон, что ваш закон повелевает сделать с тем, кто поднял руку на гостя?

— Закопать живьем в землю.

— Я мог бы судить за совершенное преступление по вашим законам. Виновны все, ибо каждый из вас тем или иным способом причастен к свершившемуся кровопролитию. Однако я решил проявить милосердие. Я, Илым Тор, Видящий Первого Советника Пятого Улья, по делу племени Лунного коня принял следующее решение. Во-первых, все мужчины, достигшие возраста пятидесяти лет, подлежат уничтожению.

По толпе прокатился вздох ужаса, но Илым Тор продолжил: