Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 155 – Екатерина Насута

Противно. Я извинюсь, но, полагаю, это ничего не изменит.

Странно, что люди не отомстили. Или Вальрик запретил? С него станется.

— Правда, потом Морли запретил трогать, а Ильяс сказал, что без тебя мы отсюда не выберемся, а Рубеус пусть сам за свою душу отвечает, а с тебя вообще спросу никакого, потому как тварь и в бога не веришь. Они тут недалеко. Ильяс поесть приносит, ну Селим как-то заходил, хотел зубы посмотреть, но я не разрешил.

— Почему? — конечно, странное желание, зачем Селиму мои зубы. С другой стороны не жалко, пускай себе смотрит.

— Мало ли… — Вальрик пожимает плечами и садится рядом. — Как ты думаешь, что Рубеус со мной сделает, когда очнется?

— Не знаю. Я бы уши оторвала…

Рубеус не стал искать правых и виноватых, не стал кричать, что скорее умрет, чем будет жить, убивая других. Не стал искать способ вернуться. Странно. Все искали способ, даже я. Даже Карл. А Рубеус не стал. Он вообще не задал ни одного вопроса, просто вышел из пещеры и, сев на плоский камень у входа, стал ждать рассвета. Самоубийца.

Глупый самоубийца, он еще не знает, насколько болезненны солнечные лучи, насколько ядовит предрассветный воздух, и как тяжело расставаться с бессмертием.

Но несмотря ни на что, я его понимала: когда-то очень давно, около пятисот лет назад, после первого убийства, я тоже решила умереть. Хорошо помню первую жертву, Карл говорил, что все помнят свои первые жертвы, и это правда. Невозможно забыть светлые волосы того парня, и синие глаза, в которых удивление смешивалось со страхом, и ломкий голос, умоляющий "госпожу отпустить его"… у Рубеуса все еще впереди.

— Что он делает? — Вальрик расхаживал из одного угла пещеры в другой. Чувствует себя виноватым и не знает, как оправдаться, тем паче, что как выяснилось, его оправдания никому и не нужны. Люди их слышали и не поняли. Рубеус не захотел слушать.

— Скажи, что он делает?

— Готовится умереть.

— Умереть? — Князь остановился, резко, словно на стену налетел. — Зачем умирать? Ты шутишь? Нет, ну зачем умирать, он же может жить вечно, он стал сильнее и выносливее, ты сама говорила. А еще ты научишь его быть воином…

— Вампиром.

— Что?

— Я научу его быть вампиром. Пить кровь людей, которых он обязан был защищать от таких, как я. Убивать. Быть проклинаемым и ненавидимым. Быть порождением ночи и дьявола. Ну-ка, что ваши святые говорят про вампиров? Не помнишь? А я помню, сейчас процитирую: "Вампир — суть порождение тьмы, часть души Диавольской и охотник за душами, ибо вместе с кровью человеческой он и душу пожирает, отправляя ее в ад на муки вечные".

Вальрик побелел, кажется, начинает понимать, что натворил. Мне его даже жаль, хотел как лучше, а… мне всех жаль. Себя, застрявшую в центре Аномалии в окружении отряда людей и мальчишки-князя, Рубеуса, которому придется учиться жить заново, Вальрика — вряд ли ему простят эту ошибку, людей…

— Он не такой, — нерешительно пробормотал князь, — он не станет…

— Станет. — Возможно то, что я собиралась сделать, жестоко и бесчеловечно, но лучше один раз больно ударить, чем еженедельно разгребать последствия необдуманных решений. — Обязательно станет. Мы не способны жить иначе. Либо кровь, либо медленная и мучительная смерть. Он будет терпеть, все терпят. Одни неделю, другие две, третьих хватает на несколько дней, но рано или поздно подчиняются все. Жажде невозможно не подчиниться, она ломает тело и уродует мысли. Я продержалась три недели от начала приступа и это были самые отвратительные недели в моей жизни. Под конец я совершенно не понимала, кто я и где нахожусь. Я не просто убила человека ради крови, я убила его с радостью, с наслаждением, потому что его смерть положила конец моим собственным мучениям. Именно тогда я поняла, кем стала, именно тогда захотела умереть. А он… он догадался раньше.