Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 153 – Екатерина Насута

Лента казалась совершенно безжизненной, но Вальрик чувствовал ее недовольство. Аркан подчинился воле хозяина, хотя и не понимал, как это человек выпустил на волю того, кому надлежало сидеть на цепи. Аркан нашептывал, что еще не поздно все исправить, что превращение завершено и жизни Рубеуса больше ничего не угрожает… что момент подходящий… Аркан возмущался бездействием князя и желал снова подчинить себе вампира. Аркан диктовал свою волю.

Наверное, следовало бы подчиниться. Это благоразумно, ибо никто не знает, как поведет себя Коннован. Это правильно. Это нечестно. И Вальрик ждал. Он не хотел обманывать, ведь Рубеус учил, что хороший правитель всегда держит данное слово.

Вальрику очень хотелось стать хорошим правителем, таким, как Уранг Сильная рука. Чтобы враги боялись, соратники ценили, певцы сочиняли песни, а монахи описывали блистательные победы в своих книгах. И чтобы годы спустя, когда человеческая жизнь оборвется, с ней не оборвалась бы и память. А еще чтобы какой-нибудь мальчишка, слабый и одинокий, мечтал стать таким, как Вальрик.

Эти мысли были тайной. Вальрик их стыдился, ведь жажда славы — это грех, но совсем отказаться от детской мечты не хватало сил.

Уранг Сильная рука не стал бы размышлять над тем, что честно, а что нет.

Власть — это ответственность. Ради этой ответственности, ради людей, доверивших ему свои жизни, Вальрик не имеет права отпустить Коннован. Он достал из кармана ленту.

Страшно. Стыдно. Она спит, лицо тонкое, нежное, красивое. Он раньше не замечал, насколько она красива… Пожалуй, красивее всех девушек, которых ему когда-либо доводилось видеть… Волосы легкие, как пух одуванчика, а ресницы пепельные. В ее лице нет ярких красок. Ее лицо дышит нежностью…

Коннован возненавидит его… Желтая лента напряглась, она рвалась из руки Вальрика, она чуяла холодную кожу, к которой жаждала припасть.

Ошейники носят рабы и собаки.

Он должен. Ради людей.

Всего-то приложить к шее и отпустить. Просто. Очень-очень просто…

Удар в грудь отбросил Вальрика в угол пещеры. Черт побери, больно же!

Коннован

Из сна я выходила тяжело. Не знала, что так будет. Впрочем, если бы и знала, то не отказалась бы. Разве отказываются от свободы? А что плохо, так потерплю. Рядом бьются чужие сердца, главное задает ритм: медленно, лениво, с какой-то невероятной натугой, которую сложно описать словами, будто бы его вынудили перекачивать не кровь, а тягучий летний мед, а два других поддерживают, подгоняют, чуть торопят и хочется помочь, подтолкнуть. Нельзя.

Теперь ощущаю и звуки. Шорох, шелест, чье-то дыхание, чьи-то мысли… не мысли, всего-навсего намерения, но они окрашены в неприятные красно-бурые цвета. Черный и красный означают злой умысел и агрессию. А слабая зеленая пленка — это угрызения совести.

Откуда я это знаю?

Карл. Карл меня научил чувствовать людей. А Аркан так долго подавлял эту способность, что я почти забыла о ней.

Чужое сердце запнулось и сбилось с ритма.

Рубеус. Брат Рубеус. Воин Рубеус. Да-ори. Теперь мы связаны кровью, но я отчего-то не испытываю радости. Интересно, Карл радовался моему появлению? Никогда раньше не задумывалась. Все-таки я не удержалась и осторожно пришпорила сердце. Кровь должна циркулировать быстрее, например, как у меня.