Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 102 – Екатерина Насута

Кивар? Кивар, это надо полагать, старший. Обыскивать тело было неприятно — теплая, неподвижная куча плоти. Дико захотелось есть.

Нет, кровь потом, сначала дело. Я развернула карту перед лицом Мора — сбежать бедолага и не пытался. Жизнь бок о бок с танграми накладывает свой отпечаток, и скорее всего Мор знал, что сопротивляться бесполезно.

— Показывай.

— Что показывать?

— Для начала, где мы находимся.

Он нерешительно ткнул пальцем в желтую точку на берегу реки — я разумно предположила, что жирная синяя линия — это река. Замок обозначался черным квадратом, дороги — ниточками-паутинками, настолько тонкими, что разглядеть их удавалось с трудом. С расположением патрулей, правда, вышла заминка. Пленный тыкал пальцем в карту и лопотал что-то насчет секретности. Дескать, ему по рангу знать не положено, где находятся патрули.

Разговаривали мы долго, я старательно вникала в мелочи и мысленно проклинала себя за самоуверенность, все-таки настоящий допрос и описание допроса — вещи разные.

Но вот и я, и пленник поняли: дальше говорить не о чем.

— Это все, да?

— Да.

Убивать его было тяжело, слишком долго мы говаривали, и беседа эта странным образом уравняла нас. Он — разумное существо. Я — разумное существо. Он испытывает страх, я — угрызения совести. Его нельзя оставлять в живых, а мне нужна кровь. И заглянув ему в глаза, я сказала:

— Не бойся, я покажу тебе небо… белое, белое небо…

В тот момент, когда сердце его остановилось, Мор не ощущал ни боли, ни страха, ни отчаяния. Он был абсолютно счастлив, но отчего тогда кровь казалась горькой?

Вальрик

— Значит, основные силы впереди? — брат Рубеус склонился над картой, будто пытался на бумажной поверхности рассмотреть вражеские войска. — То есть, предположительно вот здесь, — палец коснулся черного квадрата.

— А еще здесь, здесь, здесь и здесь, — Коннован очертила широкий полукруг и довольно добавила: — Дороги перекрыты, причем, насколько понимаю, перекрыты надежно.

— Ну и чему ты радуешься? — Вальрик чувствовал себя лишним, и от этого раздражался.

— Хотя бы тому, что пока жива. И тебе не мешало бы порадоваться, пока есть такая возможность.

Вальрик окончательно разозлился, да как она смеет разговаривать с ним таким пренебрежительным тоном? Наглая, дерзкая… отцу она бы не посмела дерзить… думает, что у Вальрика духу не хватит снова воспользоваться Арканом?

— Не надо, — вдруг сказала Коннован, — не надо, князь.

На этот раз в ее голосе не было насмешки, и злость ушла, Вальрику даже на какой-то момент стало стыдно за собственную несдержанность, Рубеус говорил, что хладнокровие и умение обдумывать свои действия — важнейшие качества для князя, а получатся, что Вальрик этими качествами не обладает.

И ко всему еще он не умеет быть благодарным. Тварь принесла не только карту, но и серый ящик с красным полумесяцем, снова что-то колола, отчего боль и холод прошли, а в голове появился приятный туман. Тварь сказала, что эти лекарства — стимуляторы, смешное слово — лучше тех, которыми Вальрика лечили прежде, и через пару-тройку дней он окончательно выздоровеет.

Но у них не было пары-тройки дней в запасе, и Вальрик смотрел на принесенную карту, понимая, что ничего в ней не понимает. А раз не понимает, то и решить не может, и вообще его участие в совете — дань внезапно обретенному титулу, на самом же деле все понимают, что пользы от него никакой.