Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 100 – Екатерина Насута

Ночь разворачивалась привычным темным полотном, по которому плыли знакомые узоры. Сумбурный клубок, переплетение жизни и слабого, на грани восприятия, тепла — лес; холодная полоса, похожая на отлинявшую змеиную шкуру, — река; и четыре ярких пятна впереди — трое людей и собака. Бедный пес заливался лаем, а люди не обращали внимания, люди были заняты едой и разговором, люди были уверены в собственной безопасности, и собака их раздражала.

Они сидели на поляне, беспечные, довольные жизнью и совершенно не готовые к бою. Полноватый мужичок, похожий на замкового кастеляна, словно родной брат, стоял над костром и деловито помешивал кашу. Еще двое бросали на доску кубики, причем один после каждого броска радостно гоготал, а второй все больше хмурился. Собака — крупная угольно-черная тварь, привязанная к стволу, уже охрипла и только рычала. Я ей подмигнула в ответ. Бедный пес аж заскулил от обиды.

— Да заткнешься ли ты когда-нибудь? — Один из игроков, тот, который хмурился, подскочил к собаке и с наслаждением пнул ее в черный бок. Этого я убью первым: не люблю, когда издеваются над слабыми.

— А я тебе говорил, не садись с ним играть, — укоризненно произнес кашевар. — Я тебя предупреждал, Люм.

— Иди ты… — процитировать ответ Люма не решаюсь. — И вообще, какого мы тут торчим, а? Все ушли вперед, а мы, как обозники в полной ж…

— Мы и есть обозники…

— А Люму хочется воином стать, — заржал второй игрок, сгребая в карман кубики и какие-то бумажки, надо полагать, деньги. — Люм прям спит и видит, как он, впереди отряда, да со знаменем, да на стене крепости… награду получает, а потом, глядишь, и и в Повелители. Правда, Люм?

— А вам охота всю жизнь в обозе сидеть, кашу жрать да копейки получать? Другие вон, берут чего душе угодно. Улуй, свояк мой, в третьей сотне пятого улья служит, да, да, в той самой сотне, которой замок отдали. Они теперь, небось, на мягких перинах спят. И домой пошлют не жалованье, а обозы с золотом и серебром. Знаешь, сколько в замке золота? Одной посуды на целый обоз будет!

— Скажешь тоже, — с сомнением произнес кашевар, — от золотой посуды толку мало, тяжелая, неудобная и гляди постоянно, чтоб не сперли.

— А варварам-то что? — Бедолага Люм, мечтавший стать воином, нервно расхаживал по поляне. — У варваров все из золота. У них чем богаче, тем знатнее! А этот князь не из последних был, значится, добычу сотня неплохую возьмет. Так-то Мар, это тебе не в кости играть, в жизни столько не заработаешь, сколько они за день в том замке.

— Зато жизнь у меня подлиннее будет. Тебе твой свояк не говорил, сколько их под стенами полегло?

— Ну и что? Он-то живой и при деньгах.

— Пока живой, — Мар был практичен, как всякий шулер, его я оставлю напоследок, думаю, он охотно поделится информацией. Или лучше оставить кашевара? Судя по всему он тут за старшего и знать должен больше. — Это только первый замок, а будет и второй, и третий, и десятый. У каждого кто-то да умрет.

— Чтоб ты язык проглотил! Повелители не станут попросту рисковать силой, видел, как они замок обрушили?

— А я слышал, — кашевар погладил усы, — будто замок сам князь взорвал, чтобы, значит, не стдавать.

— Брешешь, — с сомнением в голосе произнес Люм.

— Это пес брешет, а я дело говорю.

— Сам посуди, неужто, если б они могли взорвать замок сразу, не взорвали бы? — кашевар перешел на шепот. — Да мне Оська, обозчик, баил, что его в Кандагар специально посылали, за желтым газом. А после этого газа, поверь моему опыту, крепость взрывать не надо — там в живых никого не остается.