Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Но к ручке склонился, сделав вид, что целует. — Лихо, прогуляемся… — Куда? — К кустам… — Звучит нехорошо… не то чтобы я тебе не верил, братец, но нынешний твой облик внушает некоторые подозрения, — говорит и ухмыляется во все зубы, от же Лишья тать. Себастьян вцепился в братову ручку и, хлопнув веером по груди Лихослава, за собой увлек. — Дело есть… — Ну, если дело… Поклонники конкурсанток уже изрядно общипали розы. И из-за поредевшего куста просматривалась лужайка с шатрами и шутами, королевским оркестром, его величеством, каковое изволили придремать, и оттого оркестр играл тихо, едва ли не шепотом… — Объяснишь? — Лихослав скрестил руки на груди. Смотрел он не то чтобы зло, скорее уж раздраженно. И устало. И выглядел, признаться, в свете дневном погано. Лицо землисто-серое, щеки запавшие, с короткою светлой щетиной. Под глазами тени, и сами эти глаза будто бы красною нитью прошиты. Запах опять же переменился. Нет, прежний, но… но другой. — Ты чего? — Лихослав шарахнулся. — Целоваться я с тобой точно не стану! Извращение полное! — Стой смирно. Не нравились Себастьяну эти новые ноты. Будто бы псиною тянет… или нет, собачий запах не вызвал бы такого раздражения, да и пахнут они иначе, а это… серое… волглое… старая шкура звериная… и еще кровь, но самую малость. Гнильца проклятия… — Лихо, ты ничего мне рассказать не хочешь? — А ты? — Я первым… первой спросила. — Проклятие подцепил. — Лихослав поскреб щеку и пожаловался: — Расти стала, что дурная… только сбрею, а она опять… и жесткая такая… — Что за проклятие? — Петля на сердце. Полковой наш пропустил, вот она и… и вот только в обморок не хлопнись, панночка! — Не хлопнусь, — мрачно произнес Себастьян и сел на траву. Леший с ним, с платьем и с приличиями… петля на сердце… да Себастьян о таком только слышал. А тут Лишек. И ведь не признался бы… молчал… ходит под петлею, а туда же, храбрится, ничего-то, мол, серьезного. А Себастьян ему еще когда говорил, чтоб бросал дурное… нет же ж, вбили в пресветлую Лишекову голову, что он один за всех в ответе… и не только в этом дело, но еще в том, что на Серые земли он Севастьяновыми стараниями сунулся. — Да не спеши ты меня хоронить. — Лихослав присел рядом. — Поживу в Познаньске, делами займусь… год-другой, и само развеется. Я ж его не чувствую даже. А как ты понял? — Поняла. — Поняла, — поправился Лихослав. — По запаху… и выглядишь ты, братец, препаршиво. Тебе б в деревню на эти год-два… …Себастьян догадывался, что истинный срок куда поболе. — Отправлюсь. Разберусь с одним… дельцем и отправлюсь… а ты-то куда… влипла? От уж точно, влипла, по самые кружева. — Я… за конкурсом этим приглядываю… прости, многого не расскажу… клятва… Евстафий Елисеевич в курсе… ну и Старик, само собою… — Генерал-губернатор? — Полагаю, что да. А вот его высочество… — Себастьян сплюнул на маргаритки. — Вздумалось ему меня осчастливить… — Счастлив? — Будешь ржать, нос сверну. — Не надо! — Лихослав пощупал переносицу. — На неделе мне уже сворачивали. — Кто? — Да… одна ваша… красавица… мне поручили приглядывать за нею, чтоб куда не вляпалась… в общем, я так понял, что Матеуш решил тебя… того… — Ага… того. И этого тоже. И всякого вообще. Но я девица строгих правил… Лишек все ж таки хихикнул, а потом и вовсе на спину упал, заржал во всю глотку, пугая и диких скворцов, и дворцовых, запертых в серебряные клетки канареек. И главное, заливисто так хохочет, заразительно, песий сын. |