Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
— И вы в этом созвездии ярчайшая звезда, — не замедлил произнести любезность Грель. — Вы мне льстите! — Что вы, панночка Елизавета… — Лизанька… зовите меня Лизанькой, я так привыкла, знаете ли… а Елизавета — тяжелое имя… — Лизанька, — выдохнул Грель, глядя Лизаньке прямо в глаза. И во взгляде его она прочла все то, о чем мечтала. Было в нем и восхищение ее, Лизаньки, красотою, и тщательно скрываемая робкая надежда, и тоска… и многое иное… …жаль, что глаза, глядевшие на нее, были обычного серого цвета. Черные Себастьяну куда как более подходили… — Ах, милая моя Лизанька, уж поверьте, ни одна из тех девиц не стоит и вашего мизинчика… — Так уж и не стоит? — Конечно! Вы только посмотрите, до чего очаровательные это мизинчики… просто-таки великолепные… я за всю свою жизнь не видел мизинчиков более прекрасных! И подтверждая сказанное, он поцеловал сначала левый, а потом и правый мизинчик… потом поцеловал и безымянные пальцы, по его словам, прелести невыразимой, и средние… и указательные… Лизанька млела, сожалея, что пальцев у нее всего-то по пять… Все было именно так, как должно было быть… и даже далекий раскат грома, предвестник грозы, не испортил ей настроения. — Во всем королевстве не сыскать ручек столь же милых… — нашептывал Грель на ушко. — Так уж и не сыскать? Неужто у панночки Евдокии ручки хуже? Лизанька не ревнует, но проявляет разумное в нынешней ситуации любопытство. — Ах, что вы, Лизанька, — поспешил заявить Грель, поглаживая ручку, — разве ж можно сравнивать вас и Евдокию? Она, конечно, женщина миловидная, но куда ей до вашей-то красоты? — Что ж вы за нею-то ходите? — А что мне остается делать-то? Я — человек подневольный… вынужден искать милостей у панночки Евдокии… от ее маменьки многое зависит… …или от папеньки, который не сумел приструнить наглую миллионщицу, и теперь ее дочь-перестарок бедного Себастьяна третирует. Лизанькино сердце переполнилось такой жалостью, что она едва-едва не расплакалась. — Ах, как печально слышать сие… — воскликнула Лизанька. — Ежели бы я могла вам помочь… Потемневшее небо прорезала молния, а там и гром пророкотал, заглушая шепот Греля. Первые капли дождя упали на дорожку… …и это было тоже очень романтично: вдвоем с любимым против буйства стихии… ГЛАВА 13 О делах служебных И взмахнул ведьмак Косогор волшебною дубинушкой, разбойников увещевая. Тут-то они и раскаялись, и прониклись силою слова Вотанова… Букет доставили в четверть шестого. Гвоздики белые, красные и розовые, числом семь. И карточка, на которой кривоватым почерком было выведено «Дорогой моей племяннице Тиане Белопольской от любимого ея дяди с наисердечнейшими пожеланиями». Следовало сказать, что гвоздики были не первой свежести, лепестки их потемнели, а тонкие листочки скукожились. И сам букет, щедро обернутый пятью слоями цветной бумаги и перевязанный широкою атласною лентой, имел непередаваемо провинциальный вид. — Какое убожество, — воскликнула Эржбета, отвлекшись от записей. — Видно, что ваш дядя вас очень любит. — Ага. — Тиана букет приняла и цветочки пересчитала трижды. — Еще как любит! Он мне так и говорит: мол, только на тебя, Тианушка, одна надежа. Я за тобой малой глядел, а ты за мною, когда старым стану, немощным, приглядишь. Буду лежать на смертном одре, так хоть водицы поднесешь… знает, что супружница его, еще та змеюка, от нее не то что воды — зимой снега не допросишься! |