Книга Ненаследный князь, страница 146 – Екатерина Насута

— Так. — Евдокия, хоть и привыкшая верить глазам своим, все ж встала и к раме подошла. Ткнула в свое отражение пальцем. Стекло как стекло. Обыкновенное. — Сейчас ты мне все объяснишь, или… мы уедем.

— Тебе их не жаль?

— Кого?

— Конкурсанток.

— Жаль, но тебя и себя мне жаль больше. И я за тебя отвечаю!

— Нет. — Алантриэль следила за ней, не мешая, но и не спеша объяснять. — Ты… человек… и я, наверное, тоже. Но сейчас я знаю, что должна делать. Так будет правильно. Просто поверь мне, Евдокия. Пожалуйста.

Верить?

Евдокия верит. Но этой веры будет маловато для того, чтобы оставить Аленку здесь.

И самой остаться.

— Я не уеду, Евдокия. — Аленка улыбнулась той хорошей Лютиковой улыбкой, которая значила, что решение принято. — Все будет в порядке, вот увидишь.

— Пусть этим полиция занимается. — Отступать от своего Евдокия не привыкла, хотя подозревала, что на сей раз младшая сестрица ее переупрямит.

— Подозреваю, что и занимается, но… мое место здесь.

— Что это вообще такое? — Евдокия провела по зеркальной глади пальцем, и отражение ее повторило сей бессмысленный жест.

— Призрак. Несколько призраков… ты ведь не боишься привидений?

Привидений — нет, случалось встречать безмолвные тени, хозяев потерявшие, заплутавшие между мирами и не способные сделать выбор. Страх наводят, да и только, а настоящего вреда от них нет. И ладно бы привидения, но… Евдокия подозревала, что в Цветочном павильоне есть кое-что пострашней привидений. Но об этом Аленка не скажет.

Сестрица же поднялась, помахала зеркалу рукой и сказала:

— Идем, пока нас не хватились… знаешь, она по-настоящему переживает.

— Кто?

— Клементина. Но изменить ничего не способна, и… и кто-то хочет разбудить это место, а я еще не поняла, кто и зачем…

Разум подсказывал, что Аленку надо спасать. Плюнуть на все договоренности, на неразумность подобного поведения, на грядущие проблемы, которых и Евдокии и «Модесту» не избежать… не важно.

Спасать.

— Не стоит, — покачала головой Аленка. — Я все равно сюда вернусь… но тогда будет сложней.

И вот что с ней делать?

То, что на новом месте выжить будет сложно, Себастьян понял за ужином.

Ровно в семь.

И не приведите милосердные боги опоздать, поскольку будущая королева, воплощение всех мыслимых и немыслимых достоинств, к ужину уж никак не опаздывает…

…и надевает, что дают, несмотря на наличие хвоста.

…и вообще, ведет себя прилично, не носит в ридикюле семечки, а в старом саквояже — непристойные кружевные чулочки… честно говоря, Себастьян понятия не имел, как оные в саквояж попали, но подозревал, что не обошлось без Лихо.

Шуточки у него дурацкие…

Угораздило же братца вернуться не вовремя.

…хорошо, что вернулся. И если шутит, то простил?

Нет, не о том думать надобно.

О проклятии, Мазене и павильоне со многими его странностями. О запахе гнили и чужом пристальном внимании, избежать которого у Себастьяна не вышло, даже когда он остался в отведенных ему покоях. Незабудковая спальня, чтоб ее.

Тисненые обои, конечно, с незабудками, и незабудковый же ковер. Незабудки на постельном белье и на столике в крохотной вазе, на подоконнике в широких плошках-горшках, только все одно неживые — шелковые, выцветшие едва ли не добела.

Странно.

И жутковато.

Незабудки украшали резную раму зеркала, в котором отражалась картина, висевшая на противоположной стене: белокожая темноволосая девушка, сжимающая в руках чахлый букетик. Естественно, незабудок.