Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Не верила Евдокия в сверхъестественное, а тут вдруг… …ее спальня называлась гиацинтовой и была даже уютна. Бледно-лиловый шелк стен. Белая узкая кровать. Шкап. Кофейный столик и пара стульев. Бюро с откидной писчею доской. Чернильница, правда пустая, бумага, перья… Саквояж, который раскрывали. …забрали платья, Лютиком приобретенные, и нижнее белье, чулки, перчатки… шпильки и те. Ленты хоть оставили и гребень. Евдокия заставила себя сделать глубокий вдох. Она терпеть не могла, когда кто-то совал нос в ее, Евдокии, вещи. Хорошо хоть револьвер с собой взяла, сунув в портфель к бумагам. Его тоже досмотреть порывались, но Евдокия не позволила. Странно все. И Лютик еще с его проблемами. Он уверил, что справится, просто исчезнет на несколько дней, а потом вернется. И если повезет — а ему обязательно повезет, точнее, дело вовсе не в везении, а в Лютиковой настойчивости, в которой Евдокия не сомневалась — то маменькина проблема и вовсе разрешится. В Пресветлом лесу умеют управляться со многими болезнями. И если так, то пусть у него получится. А Евдокия с собственными тревогами как-нибудь да сама разберется. Евдокия села на стул и строго велела себе думать рационально. Ее тревожило место? Но Евдокии не случалось прежде бывать в королевских резиденциях. Она не представляет, какими они должны быть. Правила? В чем-то разумны. Зеркала? В ее возрасте можно начинать бояться зеркал. И ближайшее охотно продемонстрировало первые морщинки в уголках глаз. А остальное… решетки на окнах? Небось воров везде хватает, а что Евдокии они не по вкусу, так с решетками она управится, чай, не безрукая. Благо в портфеле ее, помимо револьвера и бумаг, хранилось немало вещей полезных… …провозилась Евдокия до вечера. Изящные замки на решетках, пусть и сделанные в прошлом веке, оказались хитрыми. Ко всему, пришлось отчищать ржавчину с петель, да и сами их смазывать, чтобы не скрипели. — И мне так сделаешь. — Аленка вошла без стука… …и еще одна странность: двери не запирались изнутри. А вот снаружи замки Евдокия видела… — Может, уедем? — предложила Евдокия, убирая инструмент. — Мне здесь не нравится… такое ощущение… Аленка притворила дверь и, взяв стул, придвинула вплотную, сунув спинкой под ручку. — Нехорошее место. Она подошла к зеркалу и прижала ладони. — То есть? — Я не знаю… пока не знаю… старое… очень-очень старое… — Она закрыла глаза, прислушиваясь к чему-то вовне, и темная поверхность зеркала подернулась рябью. — Много крови… давно… очень-очень давно, но много… — Уезжаем. — Нет, — Аленка ответила, не открывая глаз, — если мы уедем, то они умрут… — Кто? — Остальные. …дар у Аленки имелся, наследный, Лютиковой крови, и слабенький, позволявший ей управляться с цветами да Евдокииной мигренью. — Ты не думай, Евдокия. — Аленка гладила зеркало, и чернота отзывалась на прикосновения, шла рябью, разводами, истончалась до кисейного легкого шарфа, за которым проглядывали лица. — Они не сами… их заставляют… и надо это остановить. Чтобы больше не было смерти… …сестра прежде редко называла Евдокию полным именем. А зеркало задрожало, подалось вперед, натягиваясь полупрозрачным пузырем, который переливался всеми оттенками черноты. Мгновение — и пузырь опал. Не лопнул, но втянулся в золоченую раму, а зеркало… зеркалом и осталось. |