Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Себастьян, занятый собственными мыслями — а сейчас его заботило, сумеет ли он исполнить роль должным образом, не вызвав подозрений у хольмской колдовки, — кивнул. Странности панны Вильгельмины его занимали мало. Поднявшись к себе, он последовал совету Аврелия Яковлевича и лег. На пол. Не раздеваясь. Закрыл глаза, представляя себе себя же, но в обличье женском. Заботила его не столько внешность, каковая, несомненно, удалась — это решено было еще прошлым разом — но исключительно тонкие стороны женской натуры, Себастьяну почти неизвестные. Он пытался нащупать эту самую девицу осемнадцати лет, с характером живым… …девица увиливала, крутила хвостом и манерно хихикала, прикрывая улыбку кисточкой-пуховкой. Тьфу ты… …а пуховку перекрасить надо бы, а то не вяжется оно: волос черный, хвост белый… Девица оскорбленно повернулась спиной. За пуховку, верно, обиделась. — Себастьян! Догогой! — донесся с лестницы матушкин голос. До чего несвоевременный визит… Себастьян встал. — Ах, догогой! Я так за тебя пегеживала! — Княгиня, всхлипнув, соизволила сына обнять. И тут же отстранилась, взмахнула рукой, в которой сжимала кружевной, щедро сбрызнутый ароматным маслом платочек. — Почему ты молчал? — О чем? — Я понимаю, почему ты не сказал Тадеушу. Он бы не понял… он и не понял, чегствый человек! — Княгиня Вевельская с мужем пребывала в отношениях сложных и запутанных. Брак их давно стал формальностью. А в последние годы формальность сия донельзя тяготила панну Ангелину, заставляя всерьез задуматься о разводе, каковой бы позволил ей пойти под венец с любезнейшим Бонифацием Сигизмундовичем. Оскорбленный романом жены, который она боле не давала себе труда скрывать, Тадеуш не стал бы протестовать, но… …имелись некие туманные обстоятельства брачного контракта. …и немалая сумма приданого, потраченного бездарно. …хиреющее поместье. …и общественное мнение, до того относившееся к Ангелине со снисходительным пониманием, которого, однако, на развод не хватит. Обо всем этом Себастьян прекрасно знал и матушку свою поддерживал; а потому нынешний ее визит счел результатом очередной непростой беседы с князем. — Пгеставляешь, он заявил, что знать тебя не желает! — воскликнула панна Ангелина, прижимая платочек к вискам. — Что ты — позог года! — Что? — Позог. — Панна Ангелина взмахнула платком. — Бедный мой мальчик… так долго скгывать свои наклонности… Себастьян сел, окончательно перестав понимать что-либо. Прошедшие сутки он провел в компании Аврелия Яковлевича, большей частью сонным, а следовательно, не способным каким-либо образом опозорить род князей Вевельских. Что до наклонностей собственных, то скрывать их он бросил давно, да и следовало сказать, что наклонности эти ничем-то особым не выделялись. — Не волнуйся, догогой, — воскликнула княгиня, приняв окончательное решение. — Я тебя не оставлю. Мы с Бонечкой не оставим. — Вы все же решились, матушка? — Ах, давно следовало бы… …скандал с Тадеушем вышел безобразным и, начавшись с Себастьяна, неизменно свернул к теме супружеской верности, точнее, супружеской неверности. И если князь Вевельский еще как-то готов был мириться с наличием у жены любовника, то сам факт, что с оным любовником дражайшая Ангелина живет уже открыто, не давая себе труда приличия блюсти, премного его нервировал. |