Книга Ненаследный князь, страница 102 – Екатерина Насута

Лихослав закашлялся и, покосившись на Евдокию, произнес:

— Знаете… неудобно как-то получилось, но если вам поэты по душе, я вас с братом познакомлю. Он у меня тоже… примитивист…

— Про коров пишет? — осторожно уточнила Евдокия, понимая, что двух поэтов-примитивистов зараз не выдержит.

— Нет, про любовь. И про кровь.

— Про кровь не надо. Крови не люблю…

— Я передам…

Этот затянувшийся день закончился в прохладном номере «Метрополя», где поздних гостей встретили со всей любезностью дорогой гостиницы, самый простой нумер в которой стоил злотень за ночь. С точки зрения Евдокии, маменькин выбор был пустой тратой денег, да и то дело, можно было бы на два дня остановиться в месте куда менее пафосном, но Модеста Архиповна уперлась, что называется, рогом. Однако сейчас Евдокия даже радовалась матушкиному упрямству.

Вежливый мажордом.

И улыбчивый коридорный, уверивший, что за багажом панночек пошлют немедля.

Прохладные покои, горячая ванна, мягкий халат, поздний легкий ужин и чашка горячего шоколада, окончательно примирившая Евдокию с действительностью. Забравшись в постель, она вдохнула пряный аромат свежего белья и закрыла глаза.

Заснуть не дали.

— Рассказывай, — потребовала Аленка, взобравшись на кровать. — Конфету хочешь?

— Есть в постели?

— Дуся, не занудничай. Шоколадная.

— Тогда хочу. — Евдокия вздохнула, понимая, что отделаться от сестры не выйдет. — Что рассказывать?

Шоколадный трюфель, обернутый золоченой фольгой, слегка подтаял, но оттого стал лишь вкусней.

— Про тебя и Лихослава.

— Что?

— Он в тебя влюбился. — Аленка облизала пальцы.

— С чего ты взяла? — Ее предположение было столь нелепо, что с Евдокии сон слетел.

— Там, на вокзале, он кидал на тебя такие взгляды…

…издевательские, Евдокия помнит.

— А когда с Аполлоном увидел, его вовсе перекосило!

— От смеха.

— Он не смеялся.

— Сдерживался. Вот и перекосило. — Евдокия разгладила фольгу и вздохнула: шоколад, как и все хорошее в жизни, имел обыкновение быстро заканчиваться. — На самом деле ему нужна ты. Точнее, твое приданое. Второй сын шляхтича, род беднеет, вот и решили поправить дела, подыскав богатую невесту. Ты ему показалась подходящей.

— А ты? — расставаться с мечтой о замужестве сестры Аленка не собиралась.

— А я… он думает, что я твоя компаньонка.

— Кто?

— Компаньонка, — повторила Евдокия. — Оберегаю твою честь от таких вот… умников.

Аленка задумалась, впрочем, ненадолго:

— Знаешь, по-моему, это будет очень романтично… он влюбится в тебя, и…

— С чего ты взяла, что он в меня влюбится? — Порой ход Аленкиных рассуждений ставил Евдокию в тупик. — Максимум снизойдет до легкого романчика, и вообще… он офицер.

Это было аргументом, который, впрочем, Аленка отмела с привычной легкостью.

— Дуся, — сказала она, выбираясь из-под одеяла, — нельзя же из-за одной сволочи всех военных ненавидеть?

С этим утверждением Евдокия могла бы и поспорить, но в пятом часу утра спорить у нее желания не было. В пятом часу утра все желания сводились к одному — выпроводить драгоценную сестрицу за дверь и заснуть наконец…

— Вот посмотришь, Лихослав совсем не такой! — сказала Аленка, вытаскивая из кармана еще один трюфель.

— Ну да… особенный. Есть сладкое на ночь вредно.

— Лови.

Второй трюфель упал и затерялся в складках пухового одеяла. Ладно, иногда женщина может позволить себе вредные мелочи… главное, норму знать. И уверенная, что уж она-то норму знает, Евдокия сунула трюфель в рот и закрыла глаза.