Книга Змеиная вода, страница 81 – Екатерина Насута

— Так… она же ж сама… гадюка кусила.

— Кусила, - Бекшеев и сам не знал, стоит ли дом сторожить. Вряд ли в нем найдется хоть что-то ценное для расследования, но сама мысль о том, чтобы бросить все как есть была на диво неприятна. Будто он, Бекшеев, предавал кого-то.

Кого?

Ту незнакомую ему женщину, которая умерла? Мертвым все едино. И до живых им особого дела нет. А Бекшееву вот все неймется.

— И часто у вас тут гадюки кусаются? – Зима оперлась на забор. Девочка развалилась в зарослях крапивы, которая нисколько ей не вредила.

— Так… случается. Змей нынешним годом много.

— А прошлым?

— И прошлым. Вона, осень… скоро спать уползут. А значится, надобно им яду сцедить. Вот и ищут людей, чтоб кусить, - сказал жандарм уже уверенно и глянул на Бекшеева с чувством собственного превосходства. Мол, что ему, столичному жителю, ведомо о повадках змей.

Ничего.

— Скажите, а вы знаете, что Мария… Ладюшкина по мужу, верно? Матушка потерпевшей? Знаете, что она самогон продает?

Жандарм поспешно отвел взгляд.

Стало быть, знает.

— Незаконно. И что варят его в лесу?

— Слухи, - отмахнулся жандарм. – Тут про всех говорят… чего только не сочиняют…

— Что, например, у Михаила Севрецева в подполе тайник, где спрятано золото?

— Так… ну… мало ли… чего там… - жандарм явно смутился и даже шапку стянул, пригладил ладонью встрепанные волосы. – Люди же ж… попридумывают себе… а после…

Ну да. С людьми случается.

— Он же ж вон… хату поправил… - жандарм произнес это, словно оправдываясь. – Она ж вовсе, почитай, рухнувшая была… запущенная… а он поправил. Женился вон. И жене цепку подарил.

— Какую?

— Золотую, - жандарм провел пальцем по шее. – Такая вот. Толстая. Хорошая. И еще колечки у ней были. Три.

Колец среди вещей покойной, как и цепочки, Бекшеев не обнаружил.

— А на цепке той висюлька…

— Кулон?

— Можа, и кулон. Висюлька такая. Сердешком, - от волнения речь жандарма стала сбивчивой, нервной. – С камушком синим.

И кулона тоже не было.

В доме остался?

— Стало быть, не пустым пришел. Вон, Ахтюрин у нас… был такой, земля ему пухом, - жандарм широко перекрестился. – Тоже пришел, пораненый. А после золотишко продавать начал. И вещицы всякие. Сапоги офицерские, хромовые. Часы еще. А жене – швейную машинку притащил, с оказией, стало быть. Вдова егоная вон до сих пор пользуется.

— А что с ним стало?

— Так… упился. Крепко закладывал, без меры. Вот пьяный и потонул в канаве. Но это еще когда было! Давно… так что… не знаю, осталось у Мишки золото аль нет…

Наверняка теща Мишкина думала, что осталось. Потому-то и захаживала, потому-то и подпаивала, надеясь, что пьяный проболтается. А может, и дочь свою подсунула, чтобы та разведала и матушке донесла. Впрочем, это уже фантазии. И чуялось, что непосредственно к делам нынешним они отношения не имеют.

— Кто нашел девушку?

— Кого?!

— Ингу, - терпеливо повторил Бекшеев. – Кто нашел Ингу Северцеву?

— Так какая она девушка? Баба. Мужняя… давно уж.

— Не важно. Кто её обнаружил.

— Так… не знаю… это надобно Пархоменко спытать, он в моргу повез. Или Иванко, с телегой который. Еще ругался. У него кобыла жеребая, еще скинется, покойницы спугавшись…

Ясно.

Точнее ясно, что здесь искать что-то бессмысленно. Да и пользы от местной жандармерии не будет. Вовсе не считают они преступлением вывоз вещей из дома. Скорее уж полагают, что в своем праве та неприятная женщина. А может, просто плевать.