Книга Змеиная вода, страница 193 – Екатерина Насута

Стрекоза вяло перебирала крыльями, но не улетала. Она казалась поблёкшей, полустёртой, будто сбежавшей из чьей-то акварели.

Осень.

Очередной излом мира.

— Так что слабость Каблуковой вероятно происходила от отравления организма радиацией. И возраст опять же… и волнения немалые. Это не могло не сказываться на сердце. Хотя… думаю, что со временем Ниночка попыталась бы извести свекровь. Она долго терпела Каблукову… вообще долго терпела. А потом убила в первый раз и поняла, что можно убить и остаться безнаказанным. И снова убить…

И снова остаться.

— Так что, думаю, Ниночка постаралась бы ускорить кончину Марии Фёдоровны, но не теперь. Зачем ей? Наоборот. Сейчас смерть Каблуковой ей была не выгодна до крайности. Снова траур… Анатолий матушку любит, а потому свадьбу пришлось бы отложить.

А Ниночка с её маниакальной влюбленностью не могла допустить и мысли о том.

Пожалуй, прав Бекшеев…

— И вот с Зинаидой – понятно. Или тюрьма, или… лечебница для душевнобольных. С Марией Федоровной тоже… а с Ниночкой что будет?

И Бекшеев, вздохнув, ответил:

— Понятия не имею.

Эпилог

Одинцов приехал не один.

Он был худ и мрачен, и по виду ясно, что не спал. И собственный адъютант смотрел на Одинцова с тревогой и страхом. Правда, не понятно, боялся ли он Одинцова или же за него.

Впрочем, Бекшееву руку пожали и сказали:

— Спасибо.

— За что?

— За всё, выходит… хотя… честно… в следующий раз я трижды подумаю перед тем, как отправить вас куда бы то ни было.

С Одинцовым появилась и столичная полиция.

Начались опросы.

Допросы…

— Не наша вина, - отозвался Бекшеев.

— Не ваша. Скорее уж моя, - Одинцов поморщился. – Кажется, я снова и снова совершаю одну и ту же ошибку… мне кажется, что достаточно отдать распоряжения и вовремя всё проконтролировать. И если распоряжения выполнят, то всё будет хорошо.

Вот только живые люди не спешат выполнять распоряжения великого князя.

Да и в целом живут своей странной жизнью.

— Что будет дальше? – этот вопрос интересует не только Бекшеева.

— Сложно сказать… с одной стороны Зинаида действительно убивала… с другой – вот помимо её признания доказательств нет. И если начнётся процесс, он будет сложным, в том числе и для нас… это сейчас она готова говорить. А потом? Более-менее можно будет притянуть к убийству этой… санитарки-знахарки, да и то… вещественных улик нет.

Одинцов в госпиталь не заходил.

На лавочке устроился.

И Бешкеев рядом. И подумалось, что сидят они, как два старика.

Стариком Бекшеев себя и ощущал.

— С другой стороны сам процесс получится громким. Очень уж тема… скользкая. Неприятная… многое выплывет… и боюсь, что симпатии публики будут на стороне этой несчастной… а поскольку Каблуков явно намеревается защищать новообретённую сестру… не мне рассказывать, как всё представят хорошие адвокаты. А уж что из этой истории сочинят писаки и подумать страшно. Создадут новую глобальную трагедь… а не приведи Господь, кто-то решит, что выход-то разумный, воспоследует примеру…

— Что тогда?

— Думаю… достигнем с Каблуковым компромисса. Привезу специалистов. Обследуют…

И выдадут заключение о невменяемости.

Главное, вопрос-то и вправду неоднозначный. Понимала ли Зинаида, что совершает преступление? Несомненно. Она же явилась после покушения на Зою с признанием. И в остальных признавалась, стало быть, осознавала свои действия и их последствие.