Онлайн книга «Змеиная вода»
|
Я почти уверена, что знаю, как это было. Ссора. И уход Надежды. Она и вправду отправилась рисовать. И паренек тот из селян видел, что она рисует. Это успокаивало. Возможно, позволяло разобраться с мыслями и сомнениями. Потом… Потом появилась Ниночка. Принесла чай в знак примирения. И они обе пили… почему нет? У самой Ниночки сердце здоровое. Ей бы не повредили те травы. Не сильно. Можно же и не пить так-то. Чуть пригубить за разговором. Гадюка… откуда появилась? И не принесла ли её Ниночка? Скажем, позаимствовала идею… Перышко ведь было. И артефакт исчез. Тот, который мог бы спасти. Надежда его забыла? Или кто-то просто вынул его из корзинки… кто-то, кто стоял и смотрел, как Надежда умирает? А потом задержался, чтобы вплести в волосы пёрышко. То белое пёрышко, которое я увидела на снимке. И оно ведь не случайность. Оно говорит, что Ниночка шла убивать. И убила. И сделала так, что никто-то не догадался о её присутствии… Но скажет ли Бекшеев? — Боюсь, - князь вздохнул и посмотрел на меня виновато. – Это… сложно выяснить. Разве что найти хорошего менталиста, который проведёт глубокое сканирование. Но… Таких мало. Да и сам процесс болезненный, травматичный. И Одинцов не согласится. Да и… на каких основаниях* — Знаете… я вот никого не убивал, но почему-то чувствую себя виноватым, - признался Каблуков. – Будто то, что я делал… Или не делал? — …и как я скажу маме, что… Никак. Мария Федоровна Каблукова ждала нас в гостиной. Пустой дом. И гулкая тишина. Запах увядающих роз, блеклые лепестки которых засыпали и столик, и пол. Диванчик. И женщина в чёрном вдовьем наряде. Она полулежала и на первый взгляд казалась спящей. — Мама? – Каблуков остановился. – Мама… — Назад, - Бекшеев выставил трость. – Боюсь, мы несколько опоздали… позвоните в госпиталь, пусть пришлют машину. Не за кем. Женщина была мертва и довольно давно. Я чувствовала запах, слабый, едва уловимый, но всё же вполне себе ясный запах разлагающейся плоти. — Змея, - Тихоня сидел в соседнем кресле, закинув ногу за ногу. – Большая… Он поднял черное жирное тело, позволяя оценить и размер, и толщину. Змея шевелилась, и чешуя её тускло поблёскивала. Тихоня держал гадюку под головой, не позволяя её укусить. — Если не нужна, то я её выпущу. — Мама… она… откуда… - Анатолий побледнел и отшатнулся. Показалось даже, что он сбежит. И вправду змей боится. Но нет, заставил себя смотреть. Неотрывно. И на белой, покрытой каплями пота шее, вздулись синие вены. Как бы удар не приключился. Хватит с нас покойников. — В корзинку сунула, с яблоками… вон, - Тихоня кивнул, указывая на плетеную корзинку, что стояла у диванчика. Та опрокинулась, и глянцевые нарядные яблоки покатились по полу. – Честно говоря, я сперва и не понял… — Рассказывай. Тихоня перехватил змею под брюхо и щелкнул её по голове. — Тихо сиди… чего рассказывать. Вчера вон с вокзала сорвался, как сказали… сюда, значит. Фрол Яковлевич еще на подъезде высадил. Я и пешком пошёл, чтоб внимания не привлекать. Подхожу, а дом тёмный… такой вот, прям жуть пробрала. Веришь? — Мама… - Каблуков обошёл Бекшеева. Каждый шаг давался с трудом, и взгляда от змеи он не отрывал, но шёл. – Мама, зачем… мама… — Ни одного светлого пятнышка. И Девочка беспокоится вся… — Где она? |