Онлайн книга «Змеиная вода»
|
Старость, не иначе. Глава 36 Змеиная правда Глава 36 Змеиная правда «В защиту змей следует сказать, что твари сии не ищут сближения с человеком, предпочитая избегать встреч ненужных и опасных. И нападают лишь, не имея способа сбежать» Книга о змеях Нотариус в городе оказался один. Благообразный седой старик в столь же старом костюме, сшитом, кажется, еще до войны, и вероятно не до этой, явиться в госпиталь согласился. И явился. С помощником. Помощник нёс массивный кожаный кофр, а заодно и пухлую папку с бумагами. — Иди, Монечка, - голос у нотариуса был скрипуч. – Иди… хороший мальчик, но пока ещё слишком молод, чтобы доверять ему задушевные беседы. Нотариус поправил очки в массивной роговой оправе. И взгляд его оказался молод и цепок. — Вы не умираете, - произнёс он с лёгким укором. — Нет. Извините… не сейчас. — И дело не в духовной, которую надобно составить в срочном порядке… - покивал он, переводя взгляд на Зиму. – Хотя на вашем месте я бы и о духовной подумал… люди порой так небрежны, так бестолковы… вот был у моего брата… он у меня адвокатствует… тоже профессия хорошая, годная, людям полезная… так сказывал, что явилась к нему некая особа взрослых лет за помощью. Что жила оная особа с другою особой, который и при чинах, и при капитале. Серьезный, стало быть, человек. И жили они душа в душу целых десять лет. А после он взял и преставился скоропостижно. И выяснилось, что чины-то ладно, на них никто не претендует, а вот капиталы отходят детям от первой жены. И единственной… - Яков Соломонович неспешно извлек из кофра бумаги. – Ибо со своею дамою сердца господин брака заключать не стал. И ладно бы… я не моралист… я понимаю, что всякому человеку свои метания… но вот о духовной мог бы и позаботиться… — Я уже составил завещание, - Бекшеев позволил себе улыбку. И Яков Соломонович ответил на неё лёгким поклоном. — Приятно видеть разумный подход к делу… всё ж все мы смертны… вас, полагаю, интересует последняя воля Антонины Павловны Завойрюк? И вы мне, понимая, что человек я подневольный, связанный обязательствами и вынужденный заботиться о репутации, за неимением иных жизненных забот, предоставите все необходимые бумаги, позволяющие сию духовную грамоту вам предъявить? — Особый отдел… — Ай, в этой жизни куда ни копнёшь, всюду особый отдел… но таки бумага нужна будет, если посмотреть хотите. — Будет. — От когда и будет, тогда и посмотрите, - Яков Соломонович принялся складывать папки обратно в кофр. – Уж простите старика, но… — А если словами? – Бекшеев понял, что бодаться можно вечность. И да, если отправить Зиму, она составит бумагу, заверит её у полицмейстера, найдет судью, заставив выдать предписание… но сколько времени это займёт? – Бумагу мы справим, и копию затребуем… Кивок. — Но… полагаю… человек столь мудрый понимает, что далеко не всегда бумаги нужны. На суде – да, понадобятся… а пока нам и слов хватит. Кому она завещала имущество? — Сиротскому приюту. Это было, пожалуй, неожиданно. Очень неожиданно. — Вот и я был немало удивлен, - сказал Яков Соломонович. — Всё имущество? — Всё… и поверьте, список оного прилагается подробный. Да… — И как давно она составила эту… грамоту? — Да уж лет пять как… — И не меняла? — Знаете… не так давно она изволила позвонить. Записалась на приём. И указала, что желает завещание изменить… но подробностей не имею чести знать, ибо на приём она так и не попала. А потому не могу сказать, что именно она там изменить желала… хотя… |