Книга Змеиная вода, страница 116 – Екатерина Насута

— Почему?

— А вы думаете, это так просто? Вроде выглядите взрослым образованным человеком… это вот они, - Валентина кивнула на стену. – Они полагают, что я руками повожу, шепну волшебное слово и все само собою рассосется. А вы-то должны понимать, что подобное вмешательство… чревато. Что требуется как минимум оборудованный кабинет. Помощь медицинской сестры. Послеоперационное наблюдение, поскольку риск осложнений высок. Я не говорю уже о том, что может произойти в процессе, так сказать… а оно рано или поздно произойдет. У всех. Будь ты хоть профессором, но данность такова, что рано или поздно… нет, мне эта головная боль не нужна. Благо, сейчас все разрешено законом, имеется госпиталь, где и оборудование, и целители…

— Но туда не идут.

— Да, Людочка… милая девочка, наивная весьма, хотя казалось бы… пора бы уже утратить эту наивность, но она пытается сохранить жизнь, уговаривать. И об этом знают. Простите, выложилась изрядно. Ребенок шел ножками, а эти идиоты не сразу решили позвать меня. Все экономят… мало до беды не хватило.

— Почему в госпиталь не повезли?

— Так это надо ехать. Машину искать или подводу. Везти. День терять. Потом опять же роженицу сразу не отпустят. И стало быть, надо тратиться на содержание там. Вещи… здешние люди всем хороши, но порой они бесят своей безумной упертостью и какой-то мелочностью. Ребенок погибнет? Мать? Ничего, другую найдут… а вот сено на день больше на поле полежит, это беда…

Сказано было с раздражением. И Валентина тотчас совладала с собой.

— Извините. Порой сил на них не хватает. И пытаешься как-то говорить, объяснять, но нет… дремучесть кажется неискоренимой. Этой аборт не стали бы делать и в госпитале. Срок уже большой. Я ей так и сказала, что затянула… она в слезы. Все они в слезы… умоляют помочь. А чем я помогу-то? Убью, чтоб не мучилась?

— А кто бы помог?

И по тому, как тень мелькнула на лице Валентины, Бекшеев понял, что угадал с вопросом.

— Ведь кто-то помог бы, верно? Кто-то, к кому они могли бы пойти… вы слышали, что Антонину убили?

И снова угадал.

— Антонину… - Валентина выпрямилась.

— Вы были знакомы?

— Была… мы учились вместе. Дружила даже… как мне казалось. Хотя теперь понимаю, что дружить с Антониной – так себе мысль. И да, она могла бы. Она… поймите, что целители – в целом весьма далекие от святости люди.

— Понимаю, - усмехнулся Бекшеев. – У меня матушка целитель. И поверьте, я их видел… всяких.

Валентина кивнула.

— Война… многих перемолола. Я не исключение. Казалось, что надо только дождаться конца войны, дотерпеть и все наладится. А потом… дома нет. Родных нет… никого не осталось. Муж тоже погиб. А я… я вот жива, цела и простить себя за это сложно. Не знаю, поймете ли…

— Пойму, - Зима молча жевала пирог. – Еще как…

— Тогда хорошо. Я… растерялась. Куда ехать? Что делать? Оставаться в родном городе, где все-то напоминает? Сбежать хотелось и подальше.

— И вы сбежали сюда.

— Именно.

— Неплохое место. Получше Дальнего… не обращайте внимания. Не только вы сбегали.

— Знаю. Нас, таких, много… только сбежать…

— От себя не выйдет.

— Точно, девочка. Не выйдет. Но… и вернуться не у всех есть силы. Ты вот, вижу, сумела.

Зима отвернулась и ничего не сказала. Бекшеев же поспешил задать неуместный вопрос:

— А вы?