Книга Змеиная вода, страница 103 – Екатерина Насута

Ведьма, а амулет от грызунов не повесила.

Были там и сундуки, но большею частью пустые или забитые всякой ерундой, наподобие ржавых гвоздей, сломанной керосинки и даже старых велосипедных шин.

Велосипед, к слову, тоже имелся, в сарае стоял и судя по виду – стоял давно.

— Бывают… конечно, бывают… вот… - соседка огляделась и, поняв, что за ней не следят, сказала: - В Змеевке, баба Валя… она добрая… всем-то помогает, никому не отказывает. И зачастую даром, ежели у человека денег нет? То что ему, помирать?

— А лечебница?

— Так… доедь до той лечебницы, - отмахнулась соседка. – То у них часы неприемные, то Милка на выезде. А сейчас и этот объявился, рыжий. Лысый. Страшенный. И говорят, что совсем того… - она постучала пальцем по башке. – Да и вовсе я знаете, что слышала?

— Нет, - так же тихо ответила я и наклонилась.

— Что целители, они нарочно людей травят. Лекарствами своими. Чтоб, значит, те болели и приходили. И деньгу несли.

— Так госпиталь же бесплатный.

— Все одно, - она нахмурилась. – Травят. Всякоею химией. А у Тоньки, пусть и брала она не по-людски, все свое, натуральное. Сама она в лес ходила, сама травы брала… хотя и денег просила невмеряно… никому-то не верила на слово. Бывает, попросишь, а она этак, усмехнётся и говорит, что, мол, в долг отпустить может, но сперва бумажку напиши, что в долг взяла и когда отдашь. Нет, ну ведьма же! Нельзя же ж так с людями… и с соседями.

Ну да, на людей ей в целом-то плевать, а вот обиду ту, когда она просила, а ей не дали, помнит.

— И вовсе жадная она была… грошик к грошику собирала. Никогда-то впростоту ничего не делала. Да ладно лекарства, но хоть бы какой травы отсыпала… трава ж в лесу бесплатно растет! А Тонька торговала, будто эта трава золотая…

— Кто к ней ходил?

— Ну… ходили так-то… люди… я мало кого ведаю… с нашей-то улицы никто не ходил. Потому что жадная она. Я уж и жалобу писала. В жандармерию. Ну, чтоб сделали чего. Это ж никакого спокойствия нет, когда шастают и шастают! Шастают… прости, Господи, - она снова перекрестилась и шею потянула, норовя заглянуть во двор.

Шастают, значит.

А кто и зачем – не понятно.

— А родственники у неё есть? – поинтересовался Бекшеев.

— Родственники? Сестрица есть… только они друг дружку терпеть не могут. Та у Тоньки жениха увела. И главное, - соседка оживилась и даже обрадовалась. – Перед самою свадьбой! Те уже и заявление подали, и платье Тонька купила, да только в этом платье и с Тонькиным женишком под руку сестрица Тонькина младшая к алтарю пошла… ох и скандал был…

Я думаю.

А соседка раскраснелась.

— Тонька тогда-то к нам и съехала сюда. Бабку дохаживать. От нее и научилась всякому. Та тоже ведьмою была… Тонька сперва самогон гнала, потом и остальное стала. А после бабкиной смерти уехала. Знаю, еще с сестрой лаялась и так, что вся улица слыхала.

— Из-за жениха?

— Да не… тот пропойцей оказался. И вовсе дурноватым… чего из-за него лаяться… сестрица Тонькина вознамерилась в дом въехать. Мол, бабки не стало, делись. А Тонька ей под нос фигу. Мол, хрен тебе.

Не скажу, что не справедливо.

Интересно, а что моя сестра сделала бы, узнав… если бы тогда все вышло, как мне думалось. А мне ведь думалось не о ней, не о её обиде и позоре, которого было не избежать, но лишь о своей любви.