Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Согласна, - сказала Зима. — Вот! – Васька приободрился. – Я так и ответил Матвею Федоровичу… — Шапошникову? – на всякий случай уточнил Бекшеев. — Ага. — А он? — А он сказал, что молод я еще, чтоб болтать. И вовсе не в свое дело лезу… ну и Михеич ему то же самое сказал. А еще зверь точно не стал бы остальное прятать. То есть, он бы спрятал, но по-свойму, по-звериному. В яму там, или в валежник какой. Рысь бы на дерево втянула, чего б смогла. Но все остальное там бы лежало. Рядышком. И в этом был смысл. — Ну а после-то уж этот… городенский сгинул. Фелиция Зигмунтовна крепко у Матвея Федоровича ругалась, требовала искать. А он на нее, что, стало быть, сор из избы выносит и придумывает себе невесть чего. Лаялись так, что стены тряслися… и Матвей Федорович велел искать… ну и нашли. В лесу. На пеньке. — И что Матвей Федорович? Васька вздохнул и признался: — Опечалился крепко… потом еще новый следователь прибыл… и сгинул… а вчерась вот про вас сказали. По телефону. Он тогда-то коньяку и достал. А он давно уж не пьет. Язва у него… Если у Матвея Федоровича Шапошникова и была язва, то на внешности его она никак не отразилась. Был Матвей Федорович высок и по-купечески осанист. Лицо его пухлое отливало краснотой, намекающей, что начальник местной полиции склонен к некоторым излишествам в еде ли, в питии ли. Мундир его, извлеченный из шкапа впервые за долгое время, в честь высоких гостей, надо полагать, оказался несколько тесен. Шерстяное сукно, из которого он был шит, натянулось, грозясь разойтись по швам. Пуговицы с имперским орлом держались явно чудом. И понимая, что того и гляди окажется он в ситуации до крайности неловкой, двигался Матвей Федорович неспешно, осторожно даже. Вот он поднялся из-за стола. Поправил перевязь с игрушечною сабелькою, положенною по чину. — Доброго дня, - вежливо поздоровался Бекшеев, подумавши, что мундир-то и у него имеется, шитый на заказ, но тоже давненько. Он как-то вот без мундиру привык. И не только он. — Доброго, - Зима оглядывалась с немалым интересом. Кабинет начальника полиции располагался на втором этаже особняка. И пахло в нем не чернилами да бумагами, а свежею сдобой. Еще и вареньем, вазочка с которым примостилась на широком подоконнике, меж бюстом Его императорского Величества и башней из желтовато-коричневых папок. Девочка тоже сунула нос в дверь. А вот Васька предпочел остаться в коридоре, сказавши, что сегодня он являться пред очи начальственные не рискнет. — Д-доброго, - взгляд Матвея Федоровича остановился на Девочке. Потом метнулся, зацепившись за Зиму… и пухлые губы расплылись в улыбке. — Зима? Зима! Она чуть прищурилась, вглядываясь в это выбритое, украшенное пышными усами лицо, явно не узнавая. — Шапка я! Помнишь? Встречались… на Висле! — Шапка? – переспросила Зима и рассмеялась. – Надо же… ну ты… вижу, живой-таки! Она шагнула, да и Шапошников навстречу, руки раздвинул, спеша обнять. И пуговица на животе-таки не выдержала напряжения, с хрустом оторвалась. — От же ж… чтоб её! – беззлобно ругнулся Шапошников, но Зиму сграбастал. – А то я уже ж грешным-то делом… в отставку заявление написал. — Зачем? — Так… понятно же ж, что на месте тепериче все… не оставят. Кто-то ж должный виноватым быть. От так-то… а тут ты… ну да, глядишь, и побарахтаемся тепериче… а это, значится… |