Книга По волчьему следу, страница 33 – Екатерина Насута

Интересно, что еще в этих куцых протоколах, которые дошли до Одинцова, правда. И в тех, что не дошли. Сколько раз они переписывались с точки зрения местного начальства на предмет соответствия уже существующей теории, где во всем виноваты медведи.

— И как это было?

— Ну… - Васька стянул картуз с вихрастой башки. – Обыкновенно. Шел-шел, а тут бац – голова на пеньке.

— Неожиданно.

— Ага. Я ж мало, что с перепугу не заорал…

— Что ты в лесу делал?

— Я? – взгляд наивный детский.

— Для грибов, кажется, несколько рановато…

— Строчки со сморчками уже есть, - возразил Васька. – А вообще да… сушь в последние недельки стоит, то и их не отыщешь. Анька говорит, что год ныне не выдался. Ну, грибов не будет. А Анька все приметы ведает… я за травами ходил. Анька просила.

— Какими?

— Всякими. Черемша от. И еще чабрец, его если посушить, то в чай…

— А не рано ли? Он тоже пока не зацвел, сколь знаю.

Васька поглядел с уважением.

— А по вам и не скажешь… точно, не зацвел. Но Аньке надо такой, молоденький. Говорю ж, свиньи у нас. Бьем. И колбасы делаем. А для них приправы всяко-разные нужны. Перец-то Анька покупает. Черный. Горошком. Но одного же ж мало. И кориандру тоже. Чеснок у нас свой, лук еще когда насушили, но Анька и травы кладет. На покупать ежели, то, стало быть, не напасешься деньгов. Вот и собираю. Трав-то много. Та же можжевеловая ягода в колбасах ладно. Или … или когда коптить. Знаете, до чего вкусно, бок свиной, на ольховой щепе копченый?

— Нет, - признался Бекшеев.

И оглянулся.

Зима шла чуть позади. И Девочку придерживала за поводок. Поводок был куплен давно, но использовался редко, лишь в случаях, когда вот так, в люди надо было выйти. И Девочка понимала, а потому терпела. Лишь улыбалась во всю свою уродливую пасть, явно зная, что перекусит этот смешной кожаный шнурок на раз.

— Я принесу, - заверил Васька. – Там-то еще в той стороне рощица березовая. Анька просила чаги поискать. Это гриб такой, на березах растет. Ежели его на водке настоять, то хорошая растирка выходит.

— Для кого?

— Так… мало ли. К Аньке многие ходят не только за мясом, - это Васька произнес с гордостью. – Она у меня умная… она даже в школе училась. Ну, до войны еще… вот. Поступать собиралась, но… куда ей потом-то? Её туточки все уважают. А я помогаю, чего могу. Травы там… еще чего. Я за чагой шел. В березовой роще трава высокая. Свету много. И за травой не видать особо ничего. Но мухи… да… мухи гудели. Роились. Я подумал, что зверь какой поиздох. Любопытно стало. Ну и…

— Что?

— Ежели волк, надо будет тревогу бить.

— Почему?

— Волки позднею весной сами по себе не дохнут, - сказал Васька серьезно. – Только если от бешенства. А коль бешеный тут… это ж беда.

Он чуть посмурнел, правда, ненадолго. И радостно продолжил:

— Не волк там оказался! А голова! На пеньке! Прям как в сказке… ну, про Колобка… Анька мне рассказывала. И книжку читала. Там аккурат такая голова на пеньке была…

— А мне эта история всегда казалась донельзя странной, - подала голос Зима. – Но я её уже взрослой прочла. Зачем – сама не знаю. Так-то у нас другие были сказки.

И Бекшеев, подумав, согласился, что история и вправду странная.

Да и картинки… случалось ему давече полистать одну детскую книжку.

— Ну я побег-то, стало быть! Звать кого… голова ж… она ж сама собой не появляется! – Васька счастливо улыбался, так, что видны были зубы, белые и ровные.