Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Ты… не злишься? За то, что нам не дали умереть, угробив заодно город с окрестностями? Я просто молча обняла Софью… с сестрой у меня отношения были не лучшие. Да и с прочими родными тоже… дура, что скажешь. И если судьба дала мне хоть мизерный шанс… Я не испорчу все. На сей раз не испорчу. Глава 54 Зарез Глава 54 Зарез «Охота на волка является сложной еще потому, что зверь этот умен и вынослив, повадку имеет непростую, также силен, свиреп и способен, даже раненый, порвать охотника. Не единожды доводилось слышать мне истории о том, как матерые волки, жертвуя собой, нападают на загонщиков, чтобы дать дорогу и шанс на спасение волчицам и молодняку. В этом многим особам экзальтированным видится верный признак душевного благородства…» «Заметки о волках», ежемесячник «Императорский егеръ» И вот Васька сидел. Двое конвойных убрались за дверь, пусть и неохотно. Ушел и адъютант. А Васька остался. И Бекшеев. И еще кабинет, знакомый до боли. Самовар вон. Шкафы. И поднос, прикрытый рушником. Бумаги частью уже вынесли, отчего создавалось ощущение некоторой разрухи. Васька смотрел исподлобья. Зло так. Обиженно. И губы кусал, чтобы не расплакаться. А потом, словно спохватившись, хмурился, тянулся, стараясь показаться выше, и горделиво запрокидывал голову. Брови сходились над переносицей, и во взгляде появлялось то же, совершенно детское, упрямство, которое сродни обиде. И вот как быть? — Будешь молчать? – поинтересовался Бекшеев, потирая ногу. Опять разнылась. Но хоть голова ясная, то ли какао помогло, то ли просто отдохнуть получилось. — А чего говорить-то? Небось, умный, сам все… а я, выходит, дурак. И оскалился во все зубы. Хорошие зубы. Белые. Клыки крупные, крупнее обычных человеческих. — Он тебя менять начал? Давно? – поинтересовался Бекшеев. Васька дернул плечом и засопел. – Начал ведь… опыты ставил? — Обряды! У его рода свои обряды! Тайные! – все же молчать Васька не умел. И желание похвастать причастностью к этой вот, чужой тайне, распирало его. — Он меня в род принял! И теперь я тоже… Гертвиг! — Знаешь, что за они? — А то! Генрих рассказывал! Древний род! Древнее императорского. — Ну это вряд ли, - и толику недоверия в голос, каплю снисходительной насмешки, которая задевает Ваську до глубины души. И проламывает-таки тонкую корку отчуждения. И готовности молчать. Все же он ребенок. И чудовище. И кто сказал, что у чудовищ не бывает детства? — Древнее! Я учил! Они идут от Рёвдинга-конунга, который умел перекидываться в волка! А еще отправился за край мира! И одолел великана Огаха! Вырвал у него сердце, расколол череп и съел мозги, и тогда обрел небывалую силу! Он умел повелевать людьми и зверями… — Легенда! — Ага! А Генриха волки знаешь, как слушались? Думаешь, он просто охотился? Как бы не так… они ему сами зверье таскали! Еще тогда! Оленей там, косуль… — Людей? — Ну… это если только надо было. Партизаны там или еще какая погань… — Погань?! — А то… имперцы же, когда война началась, все сбежали! Трусы! А нас бросили! Людей бросили! А когда люди начали жить по новому порядку, опять объявились! И стали людей мутить! Те же глупые, не понимают ничего… чернь! — А ты не чернь?! — Я?! – столько возмущения. И дверь приоткрывается, в нее заглядывает адъютант, но поймав раздраженный взгляд Бекшеева – не хватало, чтобы тонкая нить диалога разорвалась – спешно уходит. Васька же, надувшись, сопит. |