Книга По волчьему следу, страница 242 – Екатерина Насута

А души собрались в ином месте.

— Темный источник был на грани выброса, - теперь Софья говорит сухо, словно доклад читая. – Прогнозируемый срок – от полугода до девяти месяцев.

Я поежилась.

Темный источник – это… это еще та дрянь. И выброс. И мертвецы, которые получили бы свободу, а еще… мало ли, что в местных лесах зарыто. И что восстало бы, откликаясь на эту, стихийную силу.

— Дело даже не в нем. Общий уровень напряженности высок. Тут… за городом, перед городом… шли сражения. В начале войны. И потом… и люди умирали. Много.

Насильственной смертью.

— Потом лагерь. Эксперименты эти. Они тоже влияли. И смерти.

Военнопленных на этой земле осталось много.

— Мертвецов хоронили тут же.

А души вновь стекались к источнику.

— Эти смерти рождали эхо. И полнили источник…

Смертей было много. И много силы. Не той, концентрированной, которая опасна сама по себе. Но киваю… писать ли об этом в докладе? Точно – нет. Говорить ли Одинцову?

Тогда придется сказать и про Софью.

И про её очнувшийся дар.

Смотрю. И она неловко улыбается.

— Я… сама… думаю, он уже все понял. Но… мы разберемся.

Хотелось бы верить.

— Вероятность… вероятность один, - голос стал сух. И пальцы сжались. – Попытка ликвидации объекта при разрозненной группе. Процент успеха – девять целых и три десятых. Сопутствующие жертвы…

— Софка, я тебе точно по лбу хрястну. Ты не аналитику отчет составляешь! Ты мне нормальным языком скажи. Какой, на хрен, объект… Михеич? Мозголом?

— Мозголом. Я… не хочу его… по имени, - её передернуло. – Имена оставляют след в мире… и люди, которым они принадлежат, тоже… пусть мир его забудет. Пусть!

— Забудет, забудет… итак, если бы Тихоня попытался свернуть ему шею…

— Его убили бы. Ударом, - Софья коснулась лба.

— Он был как бы не совсем здоров, этот… Мозголом.

А и вправду, лучше, чем по имени. Нет, мир этого урода точно забудет, а мертвецы- позаботятся о его душе.

— Пусть. Сил бы хватило. На Бекшеева… на Тихоню. И на тебя бы, когда ты появилась. Ты бы, может, и выдержала… выжила… тут смутно. Тихоня… вряд ли.

А про Бекшеева и говорить нечего.

Запереть его, что ли? В тихом безопасном кабинете. И стены изнутри мягоньким чем оббить, чтобы не поранился. Только… это неправильно.

Мало чем отличается от того, что с Анной сотворили. Да, ради её же ж блага…

— Есть вероятность, в которой ты добралась до его горла…

Ну да, он ведь близко стоял, погань этакая.

— Но все одно. Ударить он успел бы. Да и мальчик этот… и мужчина.

Михеич.

Тот, кто умер с улыбкой на губах.

— Тебя бы добили.

— А дальше?

— Очень далеко я не заглядывала… в теории добили бы и меня. И всех, кто уцелел. Принесли бы в жертву…

А уйти они не смогли бы. Они, Михеич с Васькой, вообще так далеко не думали. У них все просто было. Просто и понятно.

— Их бы задержал. Новинский. Попытался бы остановить. Стрельба…

И новые жертвы.

Наверняка.

Михеич… не знаю. Такое ощущение гадостное, что их двое. Что знакома я только с одним, а второй, сотворенный больным разумом Мозголома, не стал бы никого щадить.

Да и Васька…

Васька, как оказалось, отлично умеет убивать.

— Источник получил бы толчок к развитию… а Яр погиб бы. Там.

— От удара?

— Нет. От силы. Она бы его почувствовала. И позвала бы. И он… он бы просто не справился с нею. Не тогда, когда вокруг умирают люди.