Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Потому что тащить далеко. По лесу. И мало ли, на кого наткнешься… вот и кинули, - предположила Зима, принюхиваясь. А потом посмотрела на дом. И сказала. – Вот как-то совсем туда возвращаться не тянет. Там… он мертвый. Как человек. Дома тоже могут умирать. И заглянув внутрь, Бекшеев убедился, что она была права. Дом был мертв. И умер, кажется, много лет тому, еще во время войны, вместе с хозяином. Или позже, с потерявшей разум хозяйкой. Снимки на стенах. Люди и лица. Те, которых нет. Грязь. Пыль. Старые шкафы. Паутина. И следы чьих-то ног. Ночная ваза. Букет сухих цветов. Ощущение пустоты и неправильности. Разве что кухня оставалась обжитой. На леднике нашлось мясо. И увидев его, Новинский торопливо сунул в зубы сигарету. — Слышал, - пробормотал он, - что в Индии есть люди, которые мяса не едят. Вот и я тоже… не буду… кажется… некоторое время так точно. Это ж… печень? Чья? — Не знаю, - вынужден был признать Бекшеев. – Я, к стыду своему, свиную печень от человеческой не отличу. — Вот и я… печень… печень я больше никогда… у меня дед был охотником, - Новинский, плюнув на все правила, закурил. И дым наполнил тесное помещение, вытесняя прочие запахи. – Он… говорил… что в прежние времена считали, что именно в печени живет душа зверя. И что, если добыл сильного зверя, то надо эту печень съесть… сразу только. Вырезать и съесть. Чтоб их всех… Печень забрали. И мозги, явно человеческие, замороженные до состояния ледышки. И что-то, кажется, еще. Описью занимался Тихоня, у которого сил даже на то, чтобы материться не осталось. А домой… Домой они вернулись затемно. И Зима решительно сказала: — Если ты сейчас не отправишься спать, я тебя целительнице местной сдам. На опыты. А Бекшеев решил не спорить, потому что споры требовали сил. Сил же у него не оставалось никаких. И уже добравшись до кровати, он просто рухнул, как был, в чужой одежде, которую тоже подобрали в госпитале, пропитанный вонью всех мест, где ему случилось побывать, обессиленный и… И снова поляна. Туман. Шепот Зимы, которая что-то да видит в этом тумане. Различает. А он, выходит, не видит и не различает. И теперь разум – а Бекшеев определенно осознавал, что пребывает во сне – пытался разобрать увиденное, отыскать причину своей прежней слепоты. Но ничего. Просто тени. И было ли что-то, кроме этих теней? Лица… женщины у корней дуба. И той, с фото в доме, старых, поблекших… и Анны. Такие похожие. Совпадение? Или… Или еще одна часть головоломки. Обычно, разгадав, Бекшеев испытывал радость. Теперь же – пустоту, ту, заполненную белым туманом и мертвецами, которые и вправду сделали все сами. Он не проснулся, скорее очнулся вскоре после рассвета. И уже в ванной комнате долго тер шкуру, раздирая жесткой мочалкой едва ли не до крови. А потом переоделся. Посмотрел на себя в зеркало. Да уж… краше в гроб кладут? Может, и так, но сейчас он, Бекшеев, определенно был жив. — Поднялся? – Зима уже ждала внизу. С горячим какао и булочками. — А кофе? — Валерия Ефимовна сказала, что кофе тебе пока нельзя… — Вот… — Она предлагала дать тебе сонного зелья, потому что иначе ты опять сбежишь. Но я решила, что какао тоже сойдет. Сама Зима держала кружку обеими руками. — Сойдет, - подумав, Бекшеев согласился, что какао определенно выигрывает у сонного зелья. Если же с булочками, то и вовсе отличный напиток. Булочки были свежими, как и пирожки с капустой. |