Книга Жизнь решает все, страница 95 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

На постель запрыгнула давешняя беременная кошка, которая всего за один день, казалось, раздулась в несколько раз. Безо всякой боязни она забралась Орину на колени, мяукнула, вроде как укоризненно, и потерлась боком и брюхом о грязную рубаху.

— А потому, — сказал Орин, опуская тяжелую ладонь на кошачью спину. — Потому, что она тоже тварь. Как они все. Пока нужен буду, будет любить, а чуть что…

Кошка заурчала громче, совсем уж по-женски, уговаривая, увещевая.

— Нет уж, не поломают они Орина из Хурда. Я сам кого хочешь!.. Ты же со мной, Бельт?

— С тобой, ложись давай. И на себя посмотри, на кого ты похож стал? Натуральная свинья.

— Я? Нет, Бельт, я не свинья. Я твой каган. Запомни.

Кошкодав нашелся в комнатушке в задней части дома. Здесь ставни тоже были плотно задвинуты и, ко всему, укреплены толстыми решетками, которые держались на массивных скобах. Крепко вроде, а при случае можно и снять, выбраться на соседнюю крышу, а с нее, надо полагать, и в переулочек соскочить.

Кошкодав сидел на корточках, склонившись над весами, на одной чаше которых стояло три серебряных гирьки, на другой высилась горка зеленоватой трухи. Кошкодав то подсыпал, то, захватывая былинки пинцетом, снимал излишки, силясь достичь равновесия, да не ладилось.

— Сядь, — буркнул он, не прерывая своего занятия. — Подожди.

Бельт плюхнулся на подушки — стульев или кресел в комнате не было — и приготовился к неприятному. От этого разговора, кто бы там и что ни просил передать, он не ожидал ничего хорошего.

— Зря я ввязался в ваши дела, — Кошкодаву удалось, наконец, отмерить требуемую долю зелья, которое он тотчас аккуратно высыпал в резную шкатулочку с вызолоченным верхом. — Опасаюсь теперь в собственную комнату соваться.

Остатки травы он сметал пушистой беличьей кистью, даже в подобных мелочах оставаясь честным. И честность эта коробила.

— Зачем тогда ввязался?

— Старые долги. Старым друзьям. Никто так не подставит, как старый и когда-то добрый друг, — Кошкодав сунул палец в холщовый мешочек, доверху полный серой пылью, облизал. — А ты, небось, думал, что все, кто приходит в лаборатории, становятся квалифицированными камами? Нет, не все.

— Таланта не хватило?

Бельту вдруг захотелось вывести этого странного человека из равновесия. По какому праву тот вообще пребывает в равновесии, когда мир вот-вот рухнет и погребет под обломками и его треклятую лавку, и кошек, и мешки с зельем? По какому праву он сам этот мир расшатывает? Травит, выгоняя с дымом остатки чужого разума?

— Не хватило денег и немножко протекции. Зато я стал неплохим алхимиком, — он закрыл глаза, прислонился к стене: — Веришь, я, в отличие от тебя, на своем месте… Мне хорошо на моем месте… Особенно, сейчас… Нет, это не то, о чем ты подумал. Еще не то. Считай, самая грань. По грани ты и сам ходишь, но моя безопаснее.

— Значит, деньги зарабатываешь?

Бельт протянул было руку к коробочке, но прикоснуться ему не позволили.

— Э нет, это особый заказ для особых людей, — Кошкодав рассмеялся. — У меня одни сплошные особые заказы. Все бегут от себя, словно не знают, что это невозможно. А деньги… Да, сначала мне нужны были деньги. Очень нужны. Наирэ не всегда значит богатство. На улице подыхать никому неохота. Зато теперь я — хозяин чужих снов. Правда, звучит? Смотри, сколько их.