Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
Бельт еле удержался, чтобы не двинуть по гнилым зубам. Он боролся с этим желанием с самого утра, с того мига, как увидел Жорника на грязном подворье. Встреча, надо сказать, удивила и раздосадовала обоих. Загляд Охришек — с какого перепугу он оказался в Ханме?! — наорал на Лихаря и чуть не прирезал какого-то калечного доходягу, некстати сунувшегося с вопросами. И так и не отложил нож. Сам Бельт чуть не всадил самострельную стрелу в отвисшее пузо. Успокаиваться тогда пришлось долго, под бурчание Жорника о делах давних и отошедших, о сугубостях фартовой работы и возможных конфликтах, но никак не промеж хорошими людьми, а исключно между их интересами. И вроде отдышался Бельт, убрал поглубже в котомку самострел, но вот по-прежнему сводило зубы от необходимости вести дела с этими вот. И кулаки чесались. Зато стало понятно, кто носится на побегушках вокруг старой конюшни и раздобывает харчи для бывших преступников. А также — кто охотится на беглецов и отрезает им головы. Когда нынешняя, подгнившая, подвяленная на солнце и пообъетая червями выкатилась из сумки — снова захотелось зарубить Жорника. За то, что ему все равно, кому служить. За то, что плевать, чьи головы резать. За то… За то, что сам Бельт стал почти таким же. А ведь эта сволочь — напоминание о неудачном побеге в Гаррахе — просто еще один пес, прыгнет и ухватит, стоит только дернуться. Сплюнув, Бельт процедил: — До встречи. — Погодь, не гони возок. Дело есть, — дружелюбно осклабился Жорник. — Какое? — У тебя полста людей, у меня два десяточка хороших, да еще два всякоразных чуть позже наберется. Итого — под сотенку будет. — И что? — А как соберешься веселье веселить, заранее шепни словечко старому знакомцу. И будет тебе подмога. А нам — прибытка, — Жорник говорил легко, словно о ставке на следующий бросок вороньих глазок. И ведь вправду — пытается от чужого фарта свой поиметь, выкладывает монетки на поднос. Паскуда. Ну ничего, скоро начнут все со всеми рассчитываться, тогда загляд и за эту ставочку ответит, и за кое-какие прежние. — Будет тебе словечко, — сказал Бельт. — Вот и славно, Арбалетик, вот и чудно. Хитер ты, загляд Охришек. Только сильный конь и хитрую змею копытом давит. И давно тот конь заседлан. До самого вечера Бельт бродил по Ханме, слушая разговоры, собирая сплетни и пытаясь четче уловить то неясное, что витало в воздухе. Ожидание? Ханма ждала Великого Курултая. Страх? Ханма боялась нового кагана, уже прозванного Злым. Предчувствие? — Быть беде, быть беде, — приговаривала пухлая торговка пряностями, который раз кряду пересчитывая склянки на прилавке. А худая, выблеклая девица, разложившая на столике резные шкатулочки, украшенные простым камнем и аляповатой росписью, спешила подхватить: — А я сон видела! Вот как есть видела, — и переходила на громкий шепот, опасаясь всего и сразу. — Будто бы гром гремел, а вся площадь, вот как есть, к железным демонам провалилась! А из разлома огнем пыхнуло! — Горе, горе, горе, — стонал нищий, увязавшийся за Бельтом от самых ворот, он тянул единственную руку и требовательно тряс кружкой, в которой позвякивали медяки. — Горе! — А на горке, на горé стоит дом в серебре, — лопотала блаженица, раскидывая на юбке цветастые листы. — В доме том девица… |