Книга Смерть ничего не решает, страница 82 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Но для Орина Майне хороша. Слишком уж хороша, если подумать — не по роду замахнулся ак-найрум. И не по положению бесится Ласка. Ох, быть беде. И подтверждая предчувствие, затянувшаяся рана еще сильнее полоснула огнем.

— Сволочи вы! Все сволочи. — Ласка оперлась на плечо, подымаясь. — Как одним, то ноги раздвигать, а другим — признания в любви слушать. Ненавижу. Слышишь, ты, тварь?! Сука малолетняя!

— Сядь. — Бельт потянул на место, но Ласка ловко вывернулась, выскользнула на центр залы, подальше, значит, чтоб не останавливал.

— Отстань. Не с тобой говорю. С ней. И с ним. Орин, посмотри на нее. Чем она лучше меня? Чем? Ответь, Орин, я требую, чтобы ты ответил!

— Ответить? — Орин резко вскочил на лавку, запрыгнул с нее на стол — только тарелка под сапогом хрустнула; а со стола — на пол по другую сторону. И как-то сразу оказался рядом с Лаской. — Ответить? Лады, сама попросила.

Шрам у Бельта на шее наполнился тупой, тягучей болью, предупреждая о том, что ночью теперь уснуть не выйдет. Эх, надо было уезжать отсюда, вчера, позавчера или много раньше, когда он еще твердо собирался дойти до Вольных городов. Есть же добрый конь Чуба и дорога есть…

А теперь Орин свернет бывшей любовнице шею и будет прав. Или она ему брюхо вспорет, и тоже будет права. Но на самом деле Бельту никакого дела до них нет, вот только шрам ноет.

— Сволочь! — Ласка замахнулась, чтобы ударить, но Орин, перехватив руку, выкрутил ее, заставил рыжую застонать от боли.

— Ты — шлюха. Обыкновенная шлюха. За шлюху я тебя держал. Как шлюху я тебя имел. Регулярно и всеми способами, которыми хотелось. Забыла?

Орин усилил нажим, и Ласка согнулась едва ли не до пола, но больше не стонала, закусила губу и глаза закрыла.

— Ибо со шлюхами так и положено. А еще их положено учить, когда они начинают много себе позволять.

— П-пусти.

— По-хорошему, милая моя, тебя бы надобно отлупцевать и нагишом за ворота выставить. И клеймо поставить, — Во второй руке Орина появился нож. — Потому как ежели вдруг шлюха забудет, что она шлюха и начнет воображать не по-шлюшески, ей требуется башку прочистить и обеспечить о том постоянное напоминание. Братец твой косы отстриг, чтоб род не позорила, а надо было начисто…

Острое лезвие коснулось Ласкиного левого уха и быстро, прежде чем она успела дернуться, скользнуло вверх и вправо. Ласка завыла так, что Ылым, выронив четки, зажала уши руками, а собаки отозвались разноголосым лаем.

По лбу, на два пальца ниже линии волос вспухла кровавая полоса. Орин же, сунув нож за пояс, вцепился Ласке в волосы и медленно потянул вверх. Вой перешел в крик.

— Ну что, как тебе такое объяснение?

— Перестань. — Бельт вылез из-за стола, попутно отвесив пинок сунувшейся было под ноги псине.

— Бельт. Старина-Бельт, добрый и прощающий. Тебе чего, понравилась эта потаскуха?

Ласка, захлебнувшись криком, тихонько скулила, уже не вырываясь и не сдерживая слез, а те мешались с кровью, текли по щекам, мелкими каплями падали на каменный пол.

— Отпусти ее, вахтангар.

— Эй, мы не в… А, хрен с тобой, забирай. Я ж понимаю, что нормальному мужику без бабы никак. Только начисть ей рыло сперва. Для науки и воспитания ради. Добротой тут не поможешь, не нужна она, доброта, вовсе. Вон что вышло: я ее жалел, а она теперь хамит и хозяев оскорбляет.