Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Не увидит. Элья умеет терпеть. А тегин всего-навсего злой мальчишка. Неуравновешенный, если верить Урлаку. А можно ли верить Урлаку хотя бы в этом? Следует самой разбираться. Тегин — означает наследник и будущий правитель. Не по способностям, не по избранию, но по праву рода — у людей все иначе. У них правитель может быть воином, а воин — править. Странно. Неразумно. Но так есть. И Элье следует привыкнуть. И попробовать узнать, чего в нем больше: разума или силы. Но как? Нападать нельзя — убьет. Наблюдать долго. Спровоцировать? За порогом комнаты живыми изваяниями стояла стража. Двое. И еще двое у двери напротив, но доспех на них другой — много гладкого железа, но оно совсем не блестит из-за чернения. Люди любят железо. — Мои личные кунгаи, а не дворцовая шушера, — шепнул на ухо Ырхыз. — За эту дверь никому нет хода, но ты будешь жить там. Со мной. Потому что я так хочу. Мне нельзя перечить, понимаешь? Когда-нибудь я буду каганом. От двери до двери шагов пять. По черным плитам пола вьются белые стебли, расправляя трехлопастные листья и вызолоченные венчики цветов. На золотарницу похоже, но откуда ей взяться внизу? А рисунок выполнен умело, цветы выглядят живыми, но вплавленными в камень. Разве люди способны на подобное? — Не смотри туда, на меня смотри. Слышишь? Элья слышала. Но, стиснув зубы, она продолжала пялиться на золотарницу, затем перевела взгляд на стену, отметив, что эта часть дворца сильно отличается от прочих. Коридор ýже и лишен уродливых колонн, зато высокие, выгнутые аркой своды украшены росписью, почти точно повторяющей рисунок на полу… От первого удара клацнули зубы и зазвенело в ушах. От второго Элья оказалась на полу и, перекатившись, попробовала вскочить на ноги. Почти получилось. Вот только в сторону повело, и Элья снова упала. Попыталась встать. Получила еще удар. — Ты должна делать то, что я говорю. — Присев на корточки, Ырхыз нежно коснулся разбитых губ и принялся вырисовывать на подбородке алый узор. Второй рукой он снял с пояса короткую плеть и медленно произнес: — Все должны меня слушать. На скользком полу руки разъезжаются. И тошнит, ее сейчас стошнит прямо на сапоги этого ублюдка. Проклятая плывучая слабость. Не вовремя… — Встать, — тихо приказал Ырхыз. Чтоб ему сдохнуть. Сейчас встанет. Желание экспериментировать пропало. — Встать! — Вцепившись в волосы, он потянул вверх. Больно, и на губах пузырится кровь. — Вставай, я приказываю! Приказываю, слышишь ты?! Она слышит. Она пытается. Мышцы тугие. Пол скользкий. Ырхыз ударил плетью, раздирая одежду и кожу, и снова, и еще раз, по рукам, голове, по ребрам и ногам, сбивая. Упасть. Прижать подбородок к груди, закрыть голову руками, подставить под удары мягкое… Кажется, Элью все-таки вывернуло, кажется, она рычала. Или он. Или кто-то еще… Стража? Почему не остановят? Он не правитель. И не воин. Он — безумец. Последнее, что Элья запомнила — красные, подергивающиеся дымящей чернотой капли на лепестках рисованных цветов. Совсем скоро в комнате неподалеку служебной тайнописью будет составлена записка: Дополнение: Как сообщалось, сего дня в шестом часу по рассвету тегина в очередной раз сразил припадок в его личных покоях. Согласно соответствующей инструкции, информация о происшествии закрыта, трое свидетелей подтвердили соблюдение параграфов 1 и 4. Из предварительного опроса: поводом могло послужить промедление в исполнении отданного тегином приказа. Спровоцировавшая приступ склана привезена в Ханму и подарено тегину Урлаком, посажным Ольфии. Степень серьезности припадка, судя по его необычной скоротечности, предположительно невелика, но настораживает длительное пребывание в покоях хан-кама Кырыма, явившегося по личному требованию тегина. Содержание их беседы, равно как и дальнейшее, произошедшее за дверями, пока неизвестно. |