Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
— И из-за чудесной твоей душевности кучер будет помирать до самого вечера, — утвердительно произнес Бельт. — Я таких как ты в своем десятке собственноручно кончал по-тихому. — Ну надо же, какой сердобольный: своих кончал, а чужих, видать, бил и плакал. А это, значит, — Ласка протянула руку, скользнув пальцами по рубцу, — от доброты излишней появилось. — Заткнись, дура. А у кареты продолжались препирательства. Орин уже начал нервно поглаживать кинжал. — Милостивый господин, не упрямьтесь. Поверьте, то, что я делаю, наполняет мое сердце скорбью, однако же не для себя, для детей, сиротами оставшихся, для вдовиц и стариков, которым в сей трудный час некому помочь, занимаюсь я ремеслом разбойным, — продолжал увещевать он. Вот уж права Ласка — комедиант из балагана бродячего. Отобрал бы кошелек и все, а то уговаривает он. — Но хочу предупредить, что ежели сердце ваше останется глухо к бедам слабых мира сего, я вынужден буду применить лихие меры. — Скажи ему, чтоб прекратил дурить. Тебя он послушает, — попросила Ласка, сменив вдруг тон на серьезный, и перехватила поводья. — Тихо, мой хороший, тихо. Давай я тебе глазки почищу? А то ишь, загноились. Не смотрят за тобой совсем. А и гриву вычешу, и косицы заплету, чтоб от огня и от железа, чтоб на удачу… Поднявшись на цыпочки, она что-то шептала в конское ухо, и тут же пальцами ловко счищала гной, скопившийся в углу глаза. И ведь права: Орину пора заканчивать, а то мало ли. В карете сидел старик. Седой, сгорбленный он кутался в лисью шубу, такую же древнюю и плешивую, как карета. Бельта старик поприветствовал вежливым кивком и раздраженно сказал: — Господин, в ваших глазах я вижу больше трезвой разумности. Объясните сему молодому человеку очевидное — брать с меня совершеннейшим образом нечего. Не думаю, что сирот и вдов устроит драная шуба или штаны, к стыду моему изрядно ветхие, о кемзале я вообще молчу. — Дед, ты мне надоел. — Орин вытащил кинжал. — Не хочешь по-доброму… Старик клинка не испугался, а преспокойно двумя пальцами взявшись за острие, осторожно отвел его в сторону. — Молодой человек, всею душою презирая конфликты, я стремлюсь решать дело мирным путем, однако же в который раз подчеркиваю: брать у меня нечего. Кони и те, вероятно, уже не принадлежат мне, поелику не далее как дней через десять пойдут в уплату налога ясноокому Тай-Ы-кагану. Смерть же моя не принесет вам ни славы, ни почета, тогда как будучи живым, я могу оказаться полезен. — Примерив роль доброго коллектора, скажу, что лошадки эти и вправду имеют вполне осязаемый профит. Они нынче в цене. Но… раз уж ты, упрямый старец, имеешь предложить что-то еще, то я слушаю. Только сразу предупреждаю, я весьма обидчив к вранью, — Орин оглянулся на дорогу, но лес вокруг был спокоен. Визгливо мяукала сойка, слева раздавался дробный перестук дятла, а с ближней ветки за происходящим с интересом наблюдала галка. — Зима грядет, холода. Не самая лучшая пора для тех, чья жизнь проходит под открытым небом. Не знаю, слышал ли господин, что местные морозы премного люты и не способствуют здоровью? Да и снег, он как чистый лист в руках неумелого писца: каждый след виден, каждая тропа — явна. А лесничие здешние достаточно умелы. — Ближе к делу. — О молодость с ее вечной торопливостью. Мой замок, может, столь же стар и беспомощен в бою, как его хозяин, однако же дать приют… |