Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Бельт пожал плечами. — А теперь вопрос… — Чувствовалось, что Орин слишком много думал о нем, а, получив возможность задать, вдруг растерялся. — Что с той сволотой? Бельт, напротив, ответил быстро: знал, о чем спросит Орин, с первой минуты встречи знал. Ждал только. — Жив. Камы кишки в него обратно запихнули. Он еще умудрился и шаду Хаыму нажаловаться, а тот, злой после драчки в Мофено, ловчих с псами прислал по твою душу. Мы им шмоток погибшего Марги Шыбальца дали понюхать и самолично проводили аккурат в противоположную от твоей сторону. Туда перед тем и разъезд отправили. — Значит, жив, гад. — Ну, ты его хорошо подрезал. Сдается мне, что пожрать и посрать для него теперь — пытка. Говорят, он нынче после каждого съеденного куска воет. А я, если честно, думал, что всё напрасно. Ждал, когда начнут болтать, что тебя вздернули где-нибудь на границе с Хурдом. Болтать-то действительно начали, но как-то неуверенно. — А вот хрена! — Орин злорадно хлопнул в ладоши и кашлянул. — Я ведь домой не поперся. Грамот нет, а если б и были — меня по ним и приласкали б веревочкой. Да и слышал, что поместье мое арестовали, так что без резону мне туда двигать. Вот и пошел в эти края, поближе Лиге, подальше от столицы. Громко всхрапнув, рыжий мужик в грязном тулупе перевернулся на другой бок, дернулся во сне, пнул кого-то и, успокоившись, засопел тише, тоньше. — Этот хмырь за твою башку награду положил, — сказал Бельт. — Вроде «коней» пять давал поначалу, потом до восьми поднял. Полновесом ханмийским. — Не додавил вошь, — сдавленно прорычал Орин. И снова зашелся сухим кашлем, поднимая над костром рой искр. Одна села на руку, царапнув торопливым теплом, отзываясь на которое заныл, зачесался рубец. Надо сменить повязку. И чтоб зашил кто. С ниткой, оно скорее затянется. Орин же, откашлявшись, продолжил, будто ни в чем не бывало: — Восемь коней, значит? Мой папашка за год столько имел, и то если год хороший. Ну да придет времечко… А пока оно вроде и здесь жить можно, мы уже с месячишко осваиваемся. Ребята хорошие — Дышля с Хрипуном с лета с нами. А Раву-безносого я еще раньше под Хешнином встретил, да не одного. Ласке его подобрать приблажилось да выходить. Сама-то из шлюх, хоть и благородственных кровей. Только что с того благородства, когда крыланы поместье огнем спалили. А потом, в наступлении, и каганская гвардия веселья добавила… — У них золото было, и еда. — Ласка, выскользнув из тени, опустилась на землю и вытянула руки над огнем. — Что смотришь? Осуждаешь? — Нет. Взгляд ее, прямой, вызывающий, понравился, а сама — нет. Худая, угловатая и не особо чистая. Лоб узкий, подбородок острый, коротко стриженые волосы слиплись жирными прядками, а через рыжую бровь — шрам. Дикая, да и не пойми поначалу — то ли девка, то ли парень. И одета по-мужски: подбитый мехом шапан поверх шерстяной рубахи, некогда нарядной, но поизносившейся; замшевые штаны, вязаные чулки на костяных пуговках и короткие сапоги с широкими голенищами, в которые Ласка понапихала всякого рванья. — Вот и хорошо, что не осуждаешь. А мой-то братец, с войны вернувшись, осудил. — Она отвернулась, подвинулась чуть ближе к Орину. — Как же — герой, победитель, а сестра — шлюха. Но гляди, я завязала, если вздумаешь… |