Книга Смерть ничего не решает, страница 146 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— А слухам-то я не верил. Не верил я слухам, — пробормотал Таваш, отступая.

Тяжелый кожаный полог прикрыл дверь.

— Ваше поведение крайне неразумно. — Хан-кам Кырым протянул руки над треногой. — Оскорбить Гыра…

— Переживет. — Ырхыз, скинув шубу на пол, прошелся по комнате. Говоря по правде покои, отведенные тегину в замке, мало чем отличались от таковых во дворце кагана. Те же стены без окон, затянутые светлыми шкурами, те же чаши с огнем, те же расписные ширмы и сундуки, низкие диванчики и подушки. Единственной непривычной деталью здесь был потолок, против обыкновения не укрытый кожами. На выбеленной плоскости выделялась сложная вязь барельефов: стебли лиан, тройчатые листья, колокольчики цветов и круглые медальоны с фресками.

Элья, протянув руки над огнем, разглядывала рисунки. Не очень умелые, они резали глаз яркостью красок и выглядели чуждыми здесь.

— Он, несомненно, переживет, но стоил ли ваш каприз такого союзника? Гыры — сильный род, опора трона… вашего будущего трона, ясноокий тегин. А сидеть на неустойчивом троне крайне неудобно.

— Я не…

— Вы снова не подумали. Поторопились. Решили, что это будет забавно — позлить старика, а заодно и Урлака, который в данный момент делает все, чтобы успокоить Таваша. И меня, ведь я так надоел со своей опекой, верно?

Тегин не ответил, сел и, не дожидаясь появления слуг, принялся стягивать сапоги.

— Мне бы не хотелось надоедать вам еще больше…

— Я не хочу, чтобы она уходила. Не трогайте Элы, по-хорошему говорю.

— Никто не собирается ее трогать, мой тегин. Я лично позабочусь, чтобы она ни в чем не испытывала нужды. — Мимолетный взгляд Кырыма был притворно-равнодушен. Уговорит?

— Гыров лучше иметь в союзниках или хотя бы не во врагах. Конечно, еще лучше в друзьях, но сейчас это будет сложно сделать. Впрочем… — кам замолчал и отрешенно уставился на жаровню.

— Говори уже.

— Ойле, младшей из выводка Таваша, следующим летом исполнится тринадцать, вам стоит присмотреться.

— Нет, — отказ был, пожалуй, слишком резким.

Но Кырым, покачав головой, мягко заметил:

— Никаких обещаний, лишь толика внимания, намек.

— Зачем? — Ырхыз сжал голову руками.

— Вы — тегин. И милостью Всевидящего станете каганом. Когда-нибудь. Но не очень скоро, ведь к счастью ваш отец пребывает в добром здравии. Равно как и ваш брат. И его дядя, досточтимый Агбай-нойон, столь любезный кагану из-за дел с побережниками.

С каждым словом выражение лица Ырхыза менялась, а хан-кам словно бы не замечал. Он стоял, разглядывая собственные руки, темно-красные, с посиневшими, несмотря на теплые перчатки, ногтями, и говорил:

— Агбай-нойон молод, дерзок и готов на все, лишь бы использовать выпавший ему шанс. И полагаю, что через некоторое время вам понадобится поддержка… заинтересованных людей. И лучше бы интерес этот был подкреплен чем-то серьезным.

— Убирайся! — В сторону Кырыма полетел сапог, от которого тот ловко уклонился.

— Только Всевидящий зрит все дороги. — Кам поднял сапог и аккуратно поставил его к двери, потом спокойно подошел к Ырхызу и забрал второй. — Тот, кому выпало править, должен уметь управлять прежде всего собственными желаниями. Поэтому для начала давайте не будем мозолить ему глаза вашей скланой.

— Голова болит, — пожаловался тегин. — Я не хочу, чтобы она уходила. Ты не понимаешь, Кырым.