Книга Смерть ничего не решает, страница 145 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Элья вздрогнула — слишком свежи были воспоминания — и поневоле прислушалась: нет никаких голосов, нет никаких призраков, нет ничего, что бы выдавало ненависть, спрятанную внутри башни. Но она существует, влияет на происходящее.

А вокруг прибывших уже суетились дворовые слуги, подавая нагретые шубы и горячее вино, принимая лошадей, отводя, крича, командуя, добавляя бурления и жизни человеческому водовороту.

Ырхызу помогал спешиться сам хозяин замка. Трое сыновей его, похожих на отца и телосложением, и чертами лица, и неспешными, преисполненными чувства собственной значимости движениями, держались чуть в стороне.

Вот из толпы вынырнул тощий харус в синих окулярах, быстро вложил что-то в ладонь тегина и вновь скрылся среди свиты. Ырхыз сразу протянул хозяину Ашшари лепешку.

— Мир, ханмэ, от Всевидящего и тегина — мир.

— Благодарю, ясноокий. — Таваш откусил немного, а оставшееся быстро разделил между сыновьями, каждый из которых также аккуратно отведал угощение. Недоеденные куски отправились в поясные кошели. На этом ритуал, похоже, завершился, и пришла пора подогретого вина.

Когда чаши унесли, ханмэ, стерев с бороды капли, заговорил совсем иным тоном:

— Рад видеть тебя, мальчик мой, в добром здравии. Доходили, признаться, слухи, доходили, но я им не верил. Трепотня! — Он выразительно поглядел на кого-то из нойонов свиты. — Но прошу, прошу в тепло. Камин натоплен, стол накрыт, покои убраны. И к завтрашнему выезду все готово.

— Возможно, — мягко заметил Кырым, — нам придется немного задержаться под вашим гостеприимным кровом.

— Эээ… конечно, уважаемый. Я очень рад буду. А Ойла уж как обрадуется. Замучила расспросами, героя ей подавай. Значит, всё один к одному.

Ырхыз, не дожидаясь конца разговора, оттеснил ханмэ и ступил на лестницу, Элья шагнула следом. Мысли ее в данный момент были заняты грядущим ужином и отдыхом, который, если повезет, затянется на день или два.

— Стоять, тварь! — резкий окрик заставил вздрогнуть и оглянуться, а путь преградила чья-то рука. Она же толкнула, отбросив во двор, к людям, которые вдруг замолчали.

Элья по привычке шагнула в бок и замерла, чуть подогнув колени, пытаясь втянуть в плечи плешивую голову, с которой слетел капюшон.

— Это что за мерзота серошкурая? — лицо Таваша наливалось кровью. — Эта тварь в моем доме?

В руке его возник короткий меч, и сыновья, следуя примеру отца, обнажили оружие. Проклятье, а у Эльи даже ножа с собой нет. И крыльев. С крыльями она бы и без оружия управилась. Придется скакать.

— Не следует спешить, многоуважаемый Таваш. — Кырым примиряющее поднял руки. — Эта… особь принадлежит тегину, и в свете грядущих переговоров… Принимая во внимание сложность ситуации…

— Совершенно верно. — Урлак положил ладонь на плечо ханмэ и добавил: — Не стоит придавать значение некоторым мелочам.

Пауза. Перекрещенные взгляды. Сердитое сопение и всклоченная борода. Упрямство. Растерянность. Протянутая ладонь Ырхыза, но не Тавашу. И слова:

— Пойдем, Элы. Я устал.

Нежное прикосновение к щеке. Нарочно ведь, чтобы позлить и Гыра, и Урлака заодно — вон как тот нахмурился, и Кырыма, и вытянувшегося струной Морхая. Зачем он это делает? Неужели не понимает опасности?

Элья почувствовала себя клинком, на полпяди извлеченным из ножен. Привычное ощущение.