Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
— Должны — так будьте. Но без моей помощи. Хватит и того, что я вас везу практически до самого Гарраха. — Да, я всё понимаю. Вы правы. Благодарю за всё. С этой минуты Аттонио не произнес более ни одного слова. Но только до заката. Когда Око померкло, художник как ни в чем не бывало принялся рассказывать Ирджину очередную нелепицу, щедро разбавленную именами. Туран прикрыл глаза и начал про себя считать безударные слоги первых строк «Мирослова». Детская уловка не помогала уснуть. Карета подпрыгивала, за перегородкою позвякивал голем, опасная близость которого напрочь отбивала сон, почти так же, как визгливый голос Аттонио. К вечеру минули Гушву. Заезжать не стали, но ненадолго остановились и Ирджин, кинув монетку, велел стражнику принести горячего вина. Достал еще одну, но раздумал и не стал подавать милостыню безногому деду, лыбящемуся беззубым ртом. «…дня съехали с Бештиной усадьбы кам прежний, а с ним рисовальщик со всем скарбом и кхарнский юнош» Дед выронил стило, закашлявшись, и отходил от приступа долго, то и дело сплевывая в побитую миску слюну. После чего продолжил: «…юнош, которого благороднейший Куна из Гыров не единожды прозывал шпионом. И отпускать с усадьбы не хотел, о чем с камом Ирджином лаялся долго, по-всякому того обзывая, но как до дела дошло, перечить не посмел». На скамье у печи сидел Гранька и лопал тушеную капусту с утятиной. Рядом, как квочка, суетилась мать. Впрочем, не забывала она и о деде, подливая в кружку горячего взвара. «Под то агент Грач доводит, что самолично видел и слышал, как поименованный Тураном кхарнец неоднократно бывал в комнатах у кама Ирджина. Тако же агент Грач видал, того же Турана по выходе из загородки в ночь, когда издохла ящера по прозванию Красная. На том по Бештнам всё. Уведомляю, что отсылаю Вестника с последней капелюхой эману и запасов боле не имею. За сим кланяюсь и нижайше прошу за агента Грача. Хурдский скороход». Дед довольно крякнул и, отложив стило, принялся за капусту. Уж больно аппетитно уплетал ее Гранька. Молодец, хороший парень, гордость семьи. Да, не из богатеев, зато и не идиот как Орин, сынок прежнего хозяина Бештины. И здоров, не то, что этот кхарнский дохляк. А ведь по годам — все трое вроде и не далеки. Дед втянул губами капустную нить и глотнул взвара, мысленно сравнивая их. И то ли задумался крепко, то ли стариковская рука подвела, но поставил он кружку ровно на готовое письмо. Отдернул сразу же да поздно. Горячее донце отпечаталось на воске аккурат вокруг строчек про кашлюна Турана. Будто черная сторона Ока Всевидящего высмотрела именно эти словеса. Дурное дело. Тянет от этого взварьего пятна вовсе не сушеными яблоками и даже не кровью. Болью тянет и мучениями. Почти как от ног, которых уже тридцать лет как нету. А Гранька, здоровехонький да с ногами. Да с башкой. Да охотник знатный… Дед, мысленно поохав о растрате, и, подогрев скребок над лучиной, заровнял воск. Подумал, взялся за стило и вывел новое: «Третьего дня съехали с Бештиной усадьбы Ирджин, кам прежний, пришлого заместо себя оставивши, а с ним рисовальщик со всем скарбом и кхарнский юнош Туран. Особливостей в усадьбе более не примечено. Хурдский скороход». И еще дед понял, что никогда больше не станет просить за агента Грача. |