Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Ворота усадьбы раскрылись, выпуская тяжелую шестиколесную карету. Внимательный наблюдатель отметил бы некоторые изменения в экипаже, к примеру, светлые боковую и заднюю двери, сделанные явно наспех, подправленные колеса и шест, с которого вместо конских хвостов свисало несколько тряпичных косиц. А случись этому наблюдателю выйти во двор усадьбы чуть раньше, еще затемно, он заметил бы и черную точку, стремительно подымающуюся вверх. Впрочем, стоит ли удивляться обыкновенному вестнику, если в багажном отделении самой кареты застыл голем посложнее. — Всю свою жизнь я шел к тому, чтобы занять место, достойное моего ума и таланта. И что в итоге? — Мэтр Аттонио взмахнул рукой, задев Турана по носу, но даже не обернулся. — В итоге я вынужден влачить жалкое существование, терпеть упреки и гонения. А все почему? Из-за зависти беспомощных ремесленников. Ирджин кивал, думая о чем-то своем. Он явно был готов к болтовне живописца, и вообще обращал на того внимания не больше, чем на Кусечку. — И лишь некоторые, да, только некоторые истинные ценители, чей дух достиг той ступени развития, которая позволяет осознать истинную красоту… — Любезный мэтр. — Ирджин постучал по боковине прибора, напоминающего огромную железную улитку, чей панцирь был покрыт множеством мелких отверстий. Магия или нет, но грела улитка куда лучше обыкновенной жаровни. — Когда будут окончательно готовы все рисунки? — Ясноокий Ирджин, вы же понимаете, что вдохновение такая эфемерная… — Не понимаю. Вам прекрасно известно, что вас выбрали не за вдохновение, а за точность. Все рисунки мне нужны в кратчайшие сроки. И ждать столько, сколько пришлось бедняге Тувину с «Бестиариумом», я не намерен. Здесь идет речь уже не об иллюстрациях чьей-то монографии, а о государственных делах. И вы это понимаете. — Ирджин, работа сложная, требует особого подхода, к тому же… — Запас эмана для вашей уродинки. — Две недели и у вас будет полный альбом. — С комментариями? — Разумеется. Кстати, вот еще кое-что. Аттонио порылся в большом истрепанном планшете, прислоненном к стенке, и достал несколько листов. Уголь, кое-где даже цветной. Очень точные изображения сцерхов, даже можно узнать Красную, Спелыша и Крута, удачно схваченное движение ящериных тел. А вот иллюстрация вскрытия со множеством подписей. — Отлично, мэтр, отлично. Этого у вас не отнять. — Спасибо, Ирджин. Я вообще должен вас благодарить за многое: за то, что пригласили меня к этой работе, несмотря на… хм…мою репутацию. За эман, который я надеюсь получить. За то, что не бросили меня среди этих хищных Ыйрамов и куницеподобных Кун. — Аттонио, что это на вас накатило? Прекращайте-ка свои неловкие излияния: я не повезу вас в Гаррах. — Ну, Ирджин, войдите же в мое положение… — Нет, мэтр. Мы распрощаемся раньше. — Ирджин, я должен… — Хотите оказаться поближе к тегину — делайте это самостоятельно. На протекцию можете не рассчитывать. — Но мой друг Кырым… — Хватит, Аттонио. За всю свою жизнь вы и близко не подходили к ясноокому Кырыму. Художник будто подавился каким-то словом и уставился в стену. — Я должен быть на празднествах, — устало произнес он, продолжая смотреть на плотно подогнанные доски. — Должен запечатлеть историчный момент к вящей славе тегина, должен написать совместный парад, должен поймать мгновение радости простых людей. Я должен быть поблизости от всего этого. |