Онлайн книга «Черный принц»
|
Он же хриплым взрослым голосом уверял, что знает свое дело. Мисс нечего бояться… …а она боялась. И сказала, что эти мальчишки редко доживают до десяти лет, порой застревают в трубах, задыхаются, срываются, а то и просто мрут от голода. Мастера не кормят их, чтобы не росли. — Кейрен, дорогой, – ровный голос матушки отвлек, – о чем ты задумался? — О делах, мама. — Ты слишком много работаешь… — Боюсь, – он позволил себе усмехнуться, – работаю я недостаточно. …ему так и не удалось выяснить имя подменыша. Дагеротип, спрятанный под столешницей, мешал сосредоточиться на других делах. И Кейрен постоянно думал о человеке, который взял на себя вину Войтеха. Почему промолчал? Из страха? Или же пытался сказать, но ему не поверили? Не захотели поверить? Был директор тюрьмы, который, не прошло и месяца после казни, переехал в новый дом. Дом же взял и сгорел вместе с директором и многочисленным его семейством. Поджог? Пожар? Случайность? Палач, по утверждению вдовы, вовсе непьющий, вдруг взял да помер, перепив дешевого рому. А пил он на пару с тюремщиком, которого, впрочем, в излишней трезвости сложно было упрекнуть… …а спустя неделю после казни тихо сгорела от лихорадки мать Войтеха. Совпадения? — Полагаю, Тормир войдет в твое положение… – Матушка не привыкла отступать. – И предоставит тебе отпуск. Сколько лет ты в отпуске не был, дорогой? Укор в словах, мягкий, родственный. — Боюсь, сейчас отпуск невозможен. К счастью, потому что без работы он точно с ума сойдет. Уже сходит… …картотеку перелистал трижды, если поначалу смотрел лишь дагеротипы и наброски, порой сделанные полицейскими художниками халтурно, то в последний раз Кейрен тщательно изучал каждую карточку. Он вчитывался в словесные описания, пересчитывал данные бертильонажа, по ним, по цифрам вновь и вновь рисуя лицо. Кляня за то, что карточки заполнены едва ли на треть. Отбрасывал слишком старых. И чересчур молодых. — Дорогой, – в голосе леди Сольвейг прорезался холод, – тебе не кажется, что следовало бы уделить большее внимание семье? — Да, мама. Конечно. Прошу меня извинить. Еще немного, и сорвется. Уйти позволяют, и две леди склоняются друг к другу, должно быть обсуждая неблагодарных детей, которые не в состоянии жить за себя сами. Дверь в библиотеку приоткрыта, и свет горит. Люта, забравшись на диван, отгородилась книгой, но не читает – вновь плачет. Кейрен прикрыл дверь, подозревая, что момент для утешений неподходящий. Да и чем ее утешить? Обещанием не отбирать жестянку с болтами и гайками? Книги? Переписку ее? Быть может, взамен ему позволят вести прежнюю жизнь? Почти прежнюю. В гостевых покоях прохладно. Камины горят, и сердце дома накачивает горячей водой трубы. Створки окон сомкнуты плотно, но сквозняки пробираются. Секретер у окна. Черное дерево. Медальоны из слоновой кости. Скалятся кривые хари химер, стерегут чужие секреты. Бумага и лист. Чернильница – все та же химера с горбатой спиной и куцыми посеребренными крыльями. Стальное перо. «Здравствуй, брат. Он давно собирался отписаться Райдо, но то руки не доходили, то просто сказать было нечего. Не жаловаться же на жизнь, в самом-то деле. Спешу сообщить, если, конечно, ты еще не знаешь, что скоро я наконец расквитаюсь с прежней вольной и холостой жизнью. Моя невеста, Люта из рода Зеленой Сурьмы, милая добрая девушка. Впрочем, ты должен ее помнить, если не ошибаюсь, вас друг другу представили… |