Онлайн книга «Черный принц»
|
Мужской наряд ей был к лицу. Темные гетры. Зауженный в талии китель винного оттенка, украшенный крупными золотыми пуговицами. Ветер играл с шелковым шарфом и вытягивал из-под шляпки золотые локоны Лэрдис… — Интер-р-ресненько… – услышала Кэри, – вы по-прежнему не верите слухам? Она не знала, что ответить. Она не хотела отвечать, не хотела быть здесь. Видеть их вдвоем, и… все равно смотрела. Ее рука в его ладони. И пальцы мягко обхватывают ее. Шаг. Лэрдис покачнулась, но упасть ей Брокк не позволил. Удержал. Наклонился, спрашивая что-то… слов не разобрать, и Кэри счастлива, что не способна услышать… сердце и без того вот-вот разорвется. Больно. Она не представляла, что может быть настолько больно… даже Сверр не способен был причинить подобной боли. Лэрдис улыбается. — Мне жаль, – как-то виновато произнес человек, хотя его вины в происходящем точно не было. А их заметили, пусть и не сразу. Вздрогнула Лэрдис, вцепившись в руку Брокка, точно опасаясь, что эта рука вдруг исчезнет. А сам он… — Извини. – Кэри нашла в себе силы улыбнуться. – Мне подумалось, что ты рад будешь меня видеть. Он ничего не говорил. Хорошо. Иначе она бы сорвалась. И накричала. А прилюдные скандалы – пошлость невероятнейшая… — Это тебе… Несчастные цикламены измялись, и лепестки падают на землю, а Кэри поспешно отступает. Она не будет лишней… глупо было надеяться… не стоило сюда приходить и… объяснение? Какие еще нужны объяснения? Стоит ли притворяться, что Кэри ничего не поняла. — Кэри… — Я… – Она пятилась, думая лишь об одном – не споткнуться. Это было бы вовсе глупо… споткнуться и упасть на глазах у всех. – Я рада, что полет прошел хорошо… я действительно рада… Она все же развернулась. Леди не бегают? Пожалуй. Они очень быстро ходят… Глава 11 Третьи сутки на ногах. И грозовой фронт, прошедший низом. Тропы молний, на доли мгновения прораставшие в черной пряже туч. Запоздалый удар ветра, от которого гондола покачнулась, затрещала. Острые пики гор. Глотка Перевала и белесые костяные стены Гримхольда, который вырос на прежнем месте. Белое же лицо капитана, вцепившегося в штурвал. Он не сводил взгляда с пустоты, разверзшейся под ногами. Птичья тень. И глухой удар, на который кто-то отозвался всхлипом. Страх, такой явный, заразительный. И пьяная общая радость, когда позади остались и опоры воздушного моста, и металлическая паутина его с застрявшими в ней мухами вагонеток. Рассвет за стеклом, под стеклом, когда солнце медленно выкатывается, наполняя салон гондолы алым пламенем. И люди, позабыв о страхе, протягивают руки, собирая огонь горстями. Пьют. Смеются. Хлопают друг друга по плечу, поздравляя, хотя Брокк и не понимает, с чем поздравляют. Инголф и тот утрачивает обычную свою презрительную отрешенность. — Красиво. – Он смотрит не на солнце – на пассажиров, подмечая и бледного репортера, позабывшего о воздушной болезни, спешащего запечатлеть яркие, свежие пока ощущения. И финансиста, что пытается остаться невозмутимым. Инженеров… оптографиста, он сонно трет слипшиеся глаза. Удивительно спокойный человек, продремавший всю грозу. Лакированные горы, с высоты казавшиеся игрушечными. И широкое русло Тароссы. Покрывала полей и зелень леса, к которому «Янтарная леди» спустилась. Заминка с машиной, и тяжелый запах керосина, что повис в салоне, заставляя морщиться даже людей. Инголф, деловито избавившийся от пиджака и жилета. Он остался в белоснежной, некогда накрахмаленной, но за ночь потерявшей былой вид рубашке. Подтяжки поправил и, откинув узкую дверцу, пробормотал: |