Книга Черный принц, страница 58 – Екатерина Насута

И он оказался прав, неугомонный ее братец.

— Матушка? – Его голос вывел из воспоминаний.

В последнее время Ульне все чаще проваливается в прошлое… что это, как не призрак старости? Или, и того хуже, смерти?

— Не думаю, что фон Литтер будет возражать против твоих… ухаживаний. А девицу и сам очаруешь. Ты сумеешь.

— Я рад, что вы в меня верите.

…в нем и от Тедди что-то есть.

— А что до жены, то… мне она показалась послушной, иного от жены и не требуется. Она унаследует состояние фон Литтера… – И Ульне имела основания полагать, что случится сие, как только состояние понадобится Освальду. Его планы требовали немалых затрат. – И ты сумеешь сделать так, чтобы жена тебе… не мешала.

— Да, матушка.

— Но будь осторожен. – Ульне погладила сына по щеке. Холодная какая, все еще не способен согреться? – Дети от нее не нужны. Гнилая кровь не удержит корону.

Слушает. Смотрит… любит? И вправду любит.

Тот, другой, взрослея, любовь свою растерял. Он кричал, что Ульне запирает его, лишает жизни, права на которую он имеет. Он рвался из Шеффолк-холла, не понимая, что здесь его корни.

И не только его.

— Ты силен. И найди себе сильную женщину. Яркую. Такую, которая любит жизнь. Пусть она родит тебе детей, а твоя жена признает их. Так делали раньше…

…она могла бы рассказать десятки историй о Шеффолках: о да, имена на родовом древе хранили множество тайн.

— Да ты и сам знаешь.

— Да, матушка… – Странная усмешка, которая исказила лицо. Веточка шрама, нежная, словно нарисованная на щеке, ничуть его не уродовала, вот только улыбку делала слегка кривоватой. – Я понимаю, о чем ты говоришь.

И тихо, так, что Ульне едва-едва расслышала, добавил:

— Или о ком.

Ульне отвернулась и нечаянно столкнула пудреницу, стоявшую на краю туалетного столика. Та упала на пропыленный ковер, покатилась, оставляя за собой дорожку комковатой потемневшей пудры, больше похожей на прах. И Освальд потянулся было поднять, но Ульне остановила:

— Не надо, пусть лежит.

— Полагаю, – он все же мазнул по ковру пальцами, растер комок и поднес к носу, вдохнул запах и поморщился, – свадьбу желательно сыграть быстро… вы ведь нездоровы, матушка.

— Нездорова… насколько мы спешим?

— Рождество.

Ульне поморщилась, она не любила, когда время, послушное время медленного ее дома, вдруг ускоряло ход. До Рождества, которое в Шеффолк-холле отмечали по старым обычаям, оставалось полтора месяца… успеется.

— Тебе следует купить специальную лицензию на брак. – От собственных пальцев пахло не пудрой, но старостью. И Ульне искренне ненавидела этот запах, кисловатый, отмеченный болезнью и гранью, о которой она старалась не думать.

В семейном склепе достаточно свободных мест…

— Дорогой. – Ульне приняла руку, оперлась, поднимаясь, хмурясь, до того тяжело, со скрипом распрямлялись суставы, и кости начали ныть, никак погода вновь переменится. Хорошо бы морозы начались. – Надеюсь, мой любимый кузен был похоронен подобающим образом?

…Тедди всегда был уверен, что Ульне уйдет первой. Какая насмешка…

— Конечно, матушка, – поклонился Освальд. – Со всем моим уважением.

— Хорошо… иди, тебе наверняка есть чем заняться.

А Ульне, пожалуй, проведает супруга.

Расскажет о том, каким глупцом он был… Шеффолки не прощают предательства.

Никому.

Шеффолк-холл пылал.