Книга Кицхен отправляется служить, страница 169 – Екатерина Насута

— Тэр Трувор, если вы будете держать спину ровнее и расправите плечи, ваша фигура обретет…

Он затряс головой и непроизвольно втянул живот, которого, казалось, раньше не было. А нет, увидела. Не здесь, там, когда он переодевался. Или переоделся. Сделала замечание, мол, приличные люди дышат грудью, не позволяя животу неприлично округляться.

За что ему это, а?

Он вот жил себе спокойно, не зная, что дышит категорически неправильно.

— Между прочим, могли и предупредить, — МакГриди явился одним из последних и, пройдя вдоль стеночки, занял место в самом тёмном углу. Но даже там было видно, что лицо его, ещё недавно белое, сделалось красно. А вот клок волос на затылке он сбрил. Голова его оказалась шарообразной, на диво идеальной формы.

— Что этот, тот ваш, совсем ненормальный? — буркнул МакГриди, покосившись на дверь, словно опасаясь, что вышеупомянутый ненормальный вдруг да войдёт. И на всякий случай прикрыл лысину ладонью.

— В следующий раз будешь думать, прежде чем доставать людей, — откликнулся Оливер Хант и потянулся. — И так тошно, а тут ещё ты.

Главное, до чего верно сказано.

— А чего собрались? — Кеннет МакКохан потёр покрасневшие глаза и с трудом подавил зевок.

Первый.

Второй же не сумел и зевнул так широко и смачно, что и у Трувора челюсти заломило.

— Обсудить текущую ситуацию, — Трувор отвернулся, пытаясь справиться с желанием зевнуть в ответ.

— А чего обсуждать? — Кеннет пожал плечами. — Мы в заднице. Разве что размеры и глубину…

— И путь обратно, — отрезал Трувор, глянув с укоризной.

Но на МакКони взгляд впечатление не произвёл. Тот снова зевнул и, подперев кулаком щёку, произнёс.

— Обсуждать-то можно, но толку? Крепость разваливается. Зарядов к огнебоям нет. Сами они на последнем издыхании. Големы превратились в прах. Целителей нет. Офицеров…

МакКони обвёл собравшихся мрачным взглядом исподлобья.

— Считай, тоже нет. И личный состав такой, что лучше бы его не было. Одна надежда, что танерийцы войну объявят.

— Почему? — на безбровом лице Грегора удивление было особенно ярким.

— Тогда они захватят нас в плен. А пленных положено кормить. И не овсом.

Судя по взглядам, которыми обменялись остальные, мысль показалась донельзя заманчивой.

— Отставить! — рявкнул Трувор. — Это заговор против короны!

— Или короны против нас, — Кеннет сидел, покачиваясь. — Понятно, что от нашего тринадцатого почти ничего не осталось, но знамя мы сохранили. И честь. А они… Алишера перевели во второй. Грея — в четвёртый Её Королевского Величества. Полковника во дворец. Стрелков уцелевших и тех прибрали. Целителей. Интендантов. Вообще всех, кто был более-менее толковый, мелкою гребенкой. А что взамен? Отребье и молокососов?

— Не заговаривайся! — красное лицо Грегора сделалось багряным. — Я не…

— Или тех, у кого характер такой, что только в задницу их и отправлять. Я-то ладно. Я-то знаю, почему я тут. А ты, мальчик?

И повернулся к Грегору. А тот вдруг смутился. Взгляд у Кеннета был тяжёлым, исподлобья. И свежий, только начавший рубцеваться шрам, стягивал лицо, перекашивая его на одну сторону.

— Дай угадаю. Вызвал не того? А ты?

Он повернулся к Оливеру.

— Ты у нас тихий, милый мальчик. За друга заступился? Или оказался ненужным свидетелем чего-то на диво неправильного? И не понял, что нужно молчать?